Чтение онлайн

переворот до созыва Съезда и поставить Съезд перед свершившимся фактом.

Нужно отметить, однако, что это практическое расхождение, от которого мог бы зависеть вопрос о поддержке или отказе в поддержке левыми эсерами большевистского переворота, сами левые эсеры поспешили превратить в расхождение академическое. Когда выяснилось, что ВРК, куда входили и левые эсеры, несмотря на обещания не готовить восстания и ограничить свою деятельность исключительно защитой "против готовящегося нападения контрреволюции", намеревается, накануне Всероссийского съезда, произвести переворот, руководство левых эсеров решило не "заниматься моральной характеристикой", а "с учетом того, что происходило", пусть и критически относясь "к политике, которую вел в последнее время" в Петросовете Троцкий, и "к течению большевиков, которое называется экстремистским и с которым не согласна и часть самих большевиков", занять "свое место в Смольном институте" и на съезде Советов, "где представлена вся истинная революционная демократия".

Большевистско-левоэсеровский блок обе партии считали блестящей находкой. Формально "уния" была заключена только после Второго съезда Советов, т. е. уже после октября. Однако к мысли о необходимости образования коалиции лидеры большевиков и левых эсеров пришли еще до октябрьского переворота. Тактика левых эсеров была проста: бить "направо", кооперироваться "налево". "Левее" находились большевики. И кооперироваться левые эсеры могли прежде всего с ними. Правомерность сотрудничества с большевиками ни разу не была подвергнута сомнению из левоэсеровского руководства. Наоборот, левоэсеровские лидеры всякий раз подчеркивали необходимость сотрудничества левого крыла эсеровской партии и большевиков. А Камков откровенно признал, что "вся агитация и пропаганда, которая велась левыми эсерами, нимало не отличалась от агитации, которую вели большевики".

Однако дело не ограничивалось "агитацией и пропагандой". К середине октября из Военной организации большевиков, Петроградского Совета и Военной организации левых эсеров был создан Военно-революционный комитет (ВРК). Первым председателем ВРК стал левый эсер П. Е. Лазимир. В Военно-революционном комитете, где важна была практическая повседневная работа, никаких разногласий между большевиками и левыми эсерами не было: списки членов ВРК не велись, разница между боль

шевиками и левыми эсерами в повседневной работе ВРК стерлась. Никто не знал, кто большевик, а кто левый эсер. За все время не было ни одного голосования по фракциям, а партийные фракции ВРК ни разу не собирались на фракционные совещания. И большевикам было абсолютно все равно, в большинстве они в Военно-революционном комитете или нет. По признанию Троцкого, левые эсеры работали в ВРК "прекрасно".

Однако от предложения большевиков левые эсеры отказались, так как вхождение их в однопартийное большевистское правительство принципиально ничего не меняло в характере власти и к тому же показывало другим социалистическим партиям, что левые эсеры не хотят союза "со всей остальной демократией" и являются косвенными виновниками "той гражданской войны, которая была неизбежна", а это, в свою очередь, привело бы к усилению разногласий "в рядах революционной демократии", в то время как у левых эсеров была прямо противоположная задача -- примирение.

Большевики, со своей стороны, не могли не считаться со столь многочисленной фракцией, а Ленин с Троцким больше всего боялись создания единого антибольшевистского социалистического блока. Поэтому, приняв к сведению отказ левых эсеров войти в формируемое ими правительство, большевики достигли с левыми эсерами договоренности о провозглашении Лениным на съезде эсеровского закона о земле "во всей его полноте", вместе с пунктом об уравнительном землепользовании, в соответствии с эсеровским крестьянским наказом 242-х.

Несмотря на отказ войти в Совнарком, верность реальному союзу с большевиками левые эсеры доказали на следующий день во время борьбы за власть в Москве. Говоря об этих событиях, Бухарин отмечал, что "левые эсеры со всей своей активностью и с необычным героизмом сражались бок о бок с нами". Причем во главе отряда особого назначения, буквально решившего исход сражений 28 октября и спасшего Моссовет от захвата верными Временному правительству войсками, был поставлен левый эсер-прапорщик Г.(Ю.) В. Саблин. А левый эсер Черепанов перед самым началом боев в Москве заявил: "Хотя я не разделяю программы большевиков, но я умру вместе с вами, потому что я социалист"; и позже, вспоминая о защите Моссовета, добавил: "Мы там остались и пробыли как раз особенно опасную ночь в Совете, когда, собственно, вся советская работа висела на волоске". Это движение боль

шевиков и левых эсеров навстречу друг другу в 1918 году кратко и просто сформулировала левая эсерка А. Измаилович: "В октябре знамя революции несли две истинно социалистические партии -- большевики и левые эсеры. /.../ После Октябрьской революции большевики и левые эсеры заключили между собою тесный союз". Действительно, после того как все усилия левых эсеров на примирение с "революционной демократией" оказались тщетными, они официально оформляют свой послеоктябрьский союз с большевиками. Произошло это 15 (28) ноября 1917 года на совместном заседании ВЦИКа Советов рабочих и солдатских депутатов, Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов и Всероссийского чрезвычайного крестьянского съезда, провозгласивших создание коалиции. Был образован единый Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК). Левые эсеры вошли в Совнарком, получив три народных комиссариата -- юстиции, сельского хозяйства, почты и телеграфа, а также другие правительственные посты меньшего ранга. За этим союзом Ленин признал решающую роль в утверждении новой власти: "Мы победили потому, что приняли не нашу аграрную программу, а эсеровскую... Наша победа в том и заключалась... Вот почему эта победа была так легка...".

Использовав левых эсеров для захвата и утверждения собственной власти, большевики, опираясь на этот союз, начинают подавление оппозиции. Такая тактика наглядно проявила себя во время выборов, созыва, а затем и разгона Учредительного собрания.

Сегодня, зная о судьбе Учредительного собрания, может показаться удивительным, что в течение всего 1917 года те же самые большевики и левые эсеры энергично выступали за его скорейший созыв. Так Ленин еще до возвращения в Россию, в Швейцарии в листовке "Товарищам, томящимся в плену" предостерегал против Временного правительства, которое "оттягивает назначение выборов в Учредительное собрание, желая выиграть время и потом обмануть народ", и неоднократно выступал в защиту Собрания после возвращения в Россию в апреле. В день большевистского переворота, 25--26 октября, в воззваниях Военно-революционного комитета и в обращении Второго съезда Советов, принятом в ночь на 26 октября, новая власть подчеркивала, что созовет Собрание. Постановление об этом было утверждено 27 октября на первом же заседании ВЦИК второго созыва, где указывалось, что "выборы

в Учредительное собрание должны быть произведены в назначенный срок, 12 ноября".

Советские законы и учреждения автоматически считались временными, в том числе и Совнарком, создаваемый как временный орган -- до созыва Учредительного собрания, с началом работы которого теряли силу декреты советской власти. Упоминания об Учредительном собрании не содержались только в тексте декрета о мире. Но и здесь Ленин обещал передать все пункты договора на рассмотрение Собрания, "которое уже будет властно решать, что можно и чего нельзя уступить". Наконец, свержение Временного правительства также оправдывалось необходимостью созвать Собрание как можно скорее.

Как бы в подтверждение этого 28 октября в избирательные комиссии на местах были разосланы телеграммы за подписью Ленина с приказом продолжать работу по организации выборов и обязательно провести их в установленный еще Временным правительством срок. Однако в самом постановлении от 27 октября дата созыва не называлась. Вскоре Ленин предложил отсрочить выборы, расширить избирательные права, предоставив их 18-летним (молодежь была настроена преимущественно радикально), "обновить избирательные списки", объявить вне закона кадетов.

Не многие из большевиков тогда поддержали Ленина, считая, что отсрочка выборов будет понята как их отмена. Однако некоторые практические шаги большевики предприняли. Так, 6 ноября они попытались (неудачно) завладеть документами комиссии по выборам в Собрание (Всевыборы): Бонч-Бруевич потребовал от Всевыбора представить большевикам данные "о работе комиссии и вообще о тех мерах, которые ею принимаются для проведения выборов в назначенный срок", но Всевыборы заявили о непризнании СНК и выдать документы отказались. Поскольку собрание, по словам Ленина, могло оказаться кадетско-меньшевистско-эсеровским, большевики 8 ноября на расширенном заседании Петроградского комитета (ПК) РСДРП (б) впервые рассмотрели вопрос о возможном его разгоне. В. Володарский, выступивший с докладом по этому вопросу, указал, что в России народ, не прошедший демократической школы, не страдает "парламентским кретинизмом" и что даже при успешном для большевиков исходе выборов в Собрание они проведут "коренную ломку", в результате которой оно окажется "последним парламентским собранием" в России. Если же, продолжал Воло