Чтение онлайн

– Чудак ты, Съемщик, - говорил Фотограф в передышках между сборами.
– Представь, просыпаешься утром, а рядом щебечет ласковый голосок. Симфония!

– Да, - ворчал Съемщик.
– На третье утро рука непроизвольно нащупывает карабин...

– Не понимает, - констатировал Фотограф.
– Скажи, несчастный, ты хочешь прилично питаться?

– Кто еще кого будет кормить! Знаю я их. Фигли-мигли и косметичка на три кило.

– Командор!
– Фотограф перевоплощался в отчаянье.
– И этот тип вскормлен женщиной!

Девушка появилась, подала каждому теплую крепкую ладошку, и через день казалось, что они знали ее всегда. Даже Съемщик был сражен. Во-первых, Девушка знала компас. Во-вторых была в ладах с примусом, И в-третьих, волшебно готовила обожаемую Съемщиком селедку под шубой.

Новичок всего этого не умел. И сразу честно признался. Его приход в группу для всех долго оставался загадкой. Просто однажды вечером раздался звонок в дверь, и перед удивленными взорами возникла долговязая фигура.

– Я все знаю, - сказала фигура.
– Вы идете в пещеры. Хочу с вами. Куда и кем угодно. берете?

Только потом выяснилось, что один из приятелей Новичка - старый знакомый Фотографа, однажды сказал:

– Ну чего ты бездельем маешься? Вон у меня друг - все по пещерам лазит, псих. Сходи к нему. Как раз для тебя дурака занятие.

Так или иначе было сказано, история умалчивает, но Новичок пришел.

Надо отдать ему должное - схватывал он быстро. Сачковал в меру. На удочки попадался исправно. На подначки не обижался. Так что в компании пришелся к месту. А как он изменился за экспедицию!

Техник завозился рядом, кутаясь в штормовку. Прямые волосы выбились из-под шапочки. Исцарапанные ручищи примостились на коленях. Карманы оттопырены. Как обычно! Командор вспомнил, как однажды они долго думали (дело было на маршруте), что попросить у Техника такое, чего бы не оказалось в его бездонных карманах. Решили спросить тиски. Командор невольно усмехнулся, вспомнив их восхищенное удивление, когда в ответ на подначку техник невозмутимо выложил из кармана тиски и спросил, не нужны ли пассатижи. Тисочки были маленькие, детские, но это были тиски!

Все металлическое снаряжение изготавливалось либо самим Техником, либо при его участии и руководстве. Стоило прозвучать вскользь брошенной идее, Техник пропадал дня на два - на три. Появлялся с заговорщицкой миной, но долго не выдерживал, выкладывал на стол очередную конструкцию:

– Вот. Сделал, - его ручищи гнули металл, как пластилин.

Командор любил ходить в паре с техником. Командор всегда шел первым. В колодец ли, на стенку, в скользкий полукамин... И вообще хорошо шел, но в два раза увереннее, если на страховке монолитно высился техник. С ним было надежно.

* * *

От автобуса до ночного поезда оставалось часа полтора. Пока таскали рюкзаки на вокзал, удалось разогнать сон. Но измученные дорогой мышцы гудели, и все чувствовали себя разбитыми - такой денек!

На вокзале оказалось неожиданно по ночному времени людно.

– Давайте груз на перрон, - сказал Командор.
– А я пока за билетами.

* * *

– Держи, - Командор протянул билеты Технику.
– Проверь. Шесть штук. Кажется, четвертый вагон. Прямые до Москвы.

Техник машинально взял картонные квадратики с квитанциями доплаты:

– Все верно... Шесть. Стоп! Почему шесть?

– Так я же не еду, - сказал Командор.
– Родня у меня здесь. Голову отрежут, если не появлюсь. Я говорил, помните?

Молчали обескураженно. Фотограф крякнул.

– Ой, как жалко!
– тоненько сказала Девушка.

– Я себе на послезавтра взял, - будто извиняясь, сказал Командор.
– Скоро увидимся.

– Увидимся, - сказал Завхоз.
– Не пройдет и полгода.

– Черт!
– сказал Командор.
– Я и забыл, что ты теперь у нас дальний. Все хотел расспросить, как ты там устроился, на новом месте.

– Чего там, - сказал Завхоз.
– День какой-то сумасшедший.

– Вот блин, - сказал Съемщик.
– И покурить нечего на прощанье. Все киоски закрыты. Жизнь!

– Как так нет?
– сказал Фотограф. Достал аптечку, бережно извлек самокрутку: - По кругу, мужики.

Закурили.

– Ты пиши, старик, - сказал Командор.
– Не забыл адрес-то?

Завхоз кивнул.

– Ребята, неужели поезд?
– сказала девушка.

Тяжелым гулом, моргая красными зрачками заслоняемых семафоров, наплывал состав. Лязгнув остановился. На перроне засуетились, забегали.

Подхватив рюкзаки, побежали к своему вагону.

– Ну, давай!

– Грузись, народ. Потом!

– Рюкзак подкинь! От дъявол толстый...

– Лапу держи!

Они сбились в тамбуре, выглядывая друг из-за друга, становились на цыпочки, махали руками. Вагон дернулся, покатился плавно, будто сомневаясь. Командор, непривычно маленький, шагал следом. Он что-то крикнул, неразличимое в составном гуле, потом вдруг повернул назад, к рюкзаку. Исчез в темноте.

Поезд катился все быстрее, но тут в освещенный круг ворвалась в догон знакомая фигурка. Какой-то сверток в руке:

– Держи!

Перрон оборвался, канул в ночь.

* * *

Купе подслеповато желтело ночной лампочкой. Пока Фотограф разворачивал сверток, окружили столик, навалились плечами. Что-то выпало из газеты, увесисто стукнуло по пластмассе.

– Ой!
– сказала девушка.
– Ой!

Это было повидло. Черничное повидло в пластиковой упаковке - целых две коробочки.

– Ну, дает!
– сказал кто-то.
– Зажал! Командо-ор...

Поезд уходил в ночь.

август 1982 - июнь 1994 года.

Л Е Г Е H Д А О Г Р Е З Е.

=================================

?

ПРОЛОГ.
– Вы слышали что-нибудь о Двуликой?

Сидевшие у костpа пеpеглянулись. Кpасные отсветы огня дpожали на закопченых сводах большого гpота в основании известковой скалы, в глубине котоpого, в зыбких багpовых тенях, угадывались pасстеленные для ночевки спальные мешки.

За освещенным кpугом тяжелой стеной стоял ночной дождь.

– Во льет!- паpень в потертой штоpмовке потянулся за котелком.