Чтение онлайн

— Жир?

— Да! Жир! Из квартиры надо мной!

В трубке послышался растерянный голос:

— У нас тут сигнал тревоги. Похоже, в той квартире начался пожар. Миссис Доллбридж, оставайтесь на месте; если дым начнет проникать в вашу квартиру из-под входной двери, подоткните ее влажным полотенцем. Ждите дальнейших указаний…

Голос дежурного потонул в реве сигнализации. Мгновением позже сирена взвыла в квартире самой миссис Доллбридж, и она выронила трубку, зажимая уши. Раздался щелчок, и на комнату обрушился поток воды из противопожарных распылителей.

Миссис Доллбридж, словно живой символ непонимания, застыла в шоке, а холодная серая вода медленно, наполнив опустевшую чашку, дотемна пропитала ее халат и любимый плед.

Запах д'Агоста почувствовал еще в коридоре. До двух ночи он провозился с рапортом о перестрелке в парке и в холл входил, не чуя под собой ног. Но только он достиг спальни на месте преступления, зловоние ударило по мозгам, и сонливость как рукой сняло. Сразу исчезли скрип в суставах и боль в ободранных коленях. Ожоги от плюща и те успокоились.

В свое время д'Агоста навидался всякого, однако увидеть то, что лежало возле кровати, был не готов. Кто бы подумал, что труп способен разорвать себе брюхо, словно сумку на замке-молнии, извергнув на пол кучку обугленных органов. Рука д'Агосты вдруг сама коснулась крестика под рубашкой, и стало спокойнее. Если дьявол и есть, то действует он именно так. Именно так, не иначе.

Пендергаст стоял тут же — в белом фраке с галстуком-бабочкой. Д'Агосте доставило смутное удовольствие лицезреть шок на лице великого сыщика, которого покинуло обычное стремление высматривать, вынюхивать и копаться.

Возле тела уже ползал на четвереньках «собиратель ногтей». Парень совсем позеленел, а ведь их брат-эксперт — калач тертый: собирают ногти, волосы, волокна, кусочки-осколки, берут мазки… Приходится работать с клиентом так плотно, что плотнее и не придумаешь.

— Закончили? — заглянул в комнату патологоанатом.

— Очень надеюсь, — ответил эксперт.

— Доктор, — Пендергаст показал значок, — не возражаете, если я задам несколько вопросов?

— Валяйте.

— Причина смерти уже известна?

— Пока нет. Ясно, что жертва сгорела, но вот причина… Хотелось бы выяснить.

— Катализаторы?

— Отрицательно. По крайней мере на первом этапе. Есть другие аномалии. Кости конечностей имеют тепловые разрывы, а ближе к центру тела они вовсе перегорели в известь. Представляете, какой должна быть температура? Намного выше простого горения. Однако в комнате все сохранилось. По сути, огонь даже не вырвался за границы тела. Он оставался внутри, и только внутри жертвы.

— А что это за тип возгорания?

— Понятия не имею, — покачал головой доктор.

— Спонтанное?

— Хотите сказать, как у Мэри Ризер?

— Вы знаете об этом?

— Что-то вроде легенды… Разве ФБР не раскрыло то дело?

— Похоже, так называемое спонтанное самовозгорание человека вовсе не легенда.

Эксперт издал низкий, циничный смех.

— Ну ФБР!.. Хлебом не корми, дай только изобрести новый термин-акроним. Просмотрите-ка медицинский справочник, мистер Пендергаст, найдете там «ССВ»? Вряд ли.

— Есть вещи, доктор, о которых составителям справочников и не снится. Я пришлю вам материалы, дабы вы ознакомились с делом подробно.

— Как пожелаете. — Патологоанатом вместе с экспертами удалился, оставив д'Агосту и Пендергаста наедине с трупом.

Голова не работала, но д'Агоста — просто чтобы не смотреть на тело — достал ручку с блокнотом и записал: «23 октября, 02:20, Пятая авеню, 321, квартира 17В, Катфорт». Д'Агоста дышал через рот, и запись вышла корявой. Все, решил он, с этого дня ни шагу из дома без мятного бальзама: на свидание ли, в отпуск — никуда.

Из гостиной доносились приглушенные голоса: детективы-«убойщики» допрашивали дежурного подальше от вони. Вот и славно, решил д'Агоста, не придется светить перед старыми приятелями саутгемптонским значком и сержантскими нашивками.

Пендергаст тем временем преодолел отвращение. Уподобившись эксперту, он вооружился щипцами и пробиркой — где только прятал? — ползал на четвереньках, собирая частицы и очень бережно складывая в стеклянный сосуд. Потом он занялся стеной — тем участком, где краска потемнела и вспузырилась. Фэбээровец так долго рассматривал опаленную часть через лупу, что д'Агоста не выдержал и подошел. Поначалу он не увидел ничего, кроме расплывчатого пятна, однако потом… Следов копыт не было, но по спине поползли мурашки и волосы на затылке зашевелились. Будь он проклят, если все это не просто фантазия (как в тех тестах с чернильными пятнами).

Пендергаст внезапно обернулся:

— Вы тоже видите?

— Кажется, да.

— Что именно?

— Лицо.

— Какое?

— Чья-то харя с толстыми губами и раскрытым ртом — того и гляди укусит.

— Или проглотит.

— Ага, точно.

— Похоже на фреску Вазари на куполе флорентийского собора Дуомо: дьявол, глотающий грешников.

— Жутко похоже? То есть да, жутко… Похоже.

Задумавшись, Пендергаст отошел от стены.

— Знаете историю доктора Фаустуса? — спросил он.

— Фаустуса? В смысле, Фауста? Того, который продал душу дьяволу?

— У этой истории множество пересказов, — кивнул Пендергаст. — Большинство дошло до нас в виде средневековых рукописей. Каждый из вариантов уникален, но в каждом гибель доктора Фауста описана в точности как смерть Мэри Ризер.

— Вы про это говорили доктору?

— Да. Спонтанное возгорание человека. В Средневековье это называлось «внутренний огонь».

Д'Агоста кивнул, чувствуя, как мозг наливается свинцом.

— Найджел Катфорт — классический пример. Даже более классический, чем Гроув.

— Хотите сказать, за ним пришел дьявол?

— Я лишь привожу факты.

Д'Агоста тряхнул головой. Ужас. Настоящий кошмар. Рука вновь потянулась к крестику. «Кто-нибудь, — подумал д'Агоста, — скажите, что дьявола нет. Ну скажите, скажите, что не дьявол убил Катфорта…»

— Добрый вечер, господа, — произнес за спиной приятный голос.

Д'Агоста обернулся. Обладательница голоса стояла в дверном проеме. Одетая в серый, в полосочку, костюм, она носила капитанские лычки на воротнике белой рубашки. Д'Агоста отметил миниатюрную фигурку, большие груди, бледное, утонченное личико в обрамлении черных блестящих волос и яркую голубизну глаз. Он не дал бы женщине больше тридцати пяти, но молодость никак не вязалась с должностью капитана. Постойте-ка, а ведь д'Агоста ее знал… Накатила тоска — рановато он радовался, не пройти ему незамеченным.