Чтение онлайн

Свадьбу сыграли весело, щедро, с «совковым» шиком. Солидные гости говорили солидные речи, дарили пухлые конверты, украшения, бытовую технику. Пухлая невеста в белом платье походила на пирожное «корзиночка», но глядела влюбленно. Дальше был Крым, горбатые улочки Ялты, хребет Аю-Дага, теплое море с медузами и мягкое тело жены. Дряблое уже с юности. Совсем не похожее на живой огонь по имени Катя.

Хорошо, что спала Вероника крепко – не слышала ночью мой хрип сквозь слезы.

Вернулись, переехали в свежеподаренную квартиру, быт потянулся тягучий, как сопли. С зачатием не получалось. Вера бегала по врачам, а мне было все равно. Я давно уже ничего не просил ни у Бога, ни у природы – а выпрашивать ребенка у него казалось полнейшей дуростью. Да и куда нам спешить, собственно? Тридцати еще нет!

Диплом получил через год. За два месяца до путча, при котором Горбачева заперли в Крыму, а по всем телеэкранам крутилось «Лебединое озеро». За полгода до распада СССР.

– Вот и наше время пришло! – сказал мне тесть, когда все более-менее утряслось. – С исполкома меня попрут, там теперь дерьмократы, но и хрен на них! Будем бизнес мутить! Ты парень шустрый, в Москве себя точно покажешь!

Столичный филиал новорожденной фирмы занимался все тем же – торгово-закупочной деятельностью. С медицинским уклоном. Голодной, нищей стране не хватало всего и сразу, от одноразовых шприцев до серьезной аппаратуры. Прописку, наконец, отменили, жилье в Москве за баксы казалось почти бесплатным, а уж этих бумажек у нас теперь было выше крыши.

Везло мне отчаянно. На зависть всем конкурентам – если не знать, какую цену имело это везение! Четыре раза меня пытались убить, дважды задерживали, помещали в кутузку, потом выпускали. Сфабрикованные дела разваливались, подкупленные следователи «врубали заднюю», у киллеров заклинивали пистолеты и не срабатывали взрывные устройства.

Вот самому мне теперь убивать приходилось часто. Изощренно. С воображением. Голодный город Москва придал ему аппетита, а прятать следы здесь было гораздо легче. Особенно парню вроде меня – на такого не подумаешь. После каждой удачной сделки и сорвавшегося покушения одевался попроще, выезжал в отдаленный район, а то и в пригород, брал с собой алкоголь для будущих жертв. Брал бахилы, перчатки, ацетон, чтобы смыть следы. Даже в такие моменты я оставался медиком – скрупулезным и талантливым хирургом, умеющим как спасать, так и убивать. Затягивать муки надолго, пока в зеленых с желтизной глазах из тьмы не проступала сытость, а меня не окатывала, наконец, волна спокойствия. Уверенность, что и дальше все будет закачиваться хорошо.

– Спасибо за операцию, дорогой Ассистент, – шептал я с улыбкой, и глаза отсвечивали теплом. Новое прозвище ему нравилось. Как и хирургия. Может, у Джека Потрошителя в Лондоне тоже был кто-то рядом, могущественный и голодный? Потому и не поймали его? Кто-то совсем незлой, но склонный к исследованиям. Очень любопытный.

Резал я, впрочем, не скальпелем, а ножом, и намеков милиции на свою профессию давать не собирался. Побольше рваных ран и бессмысленной жестокости. Пусть ищут психа. Настоящие маньяки – тупое похотливое зверье, тайно мечтающее быть пойманным, но все это было не про меня.

Я лишь хотел удачи и счастья. Платил за них то, что требовали!

Вероника ни о чем не догадывалась – родила, наконец, погрязла в пеленках с какашками, стала вовсе бесформенной, а мое постоянное отсутствие не огорчало ее совсем. Как и отсутствие интима. Я нанял няньку, обставил квартиру бытовой техникой, подключил даже кабельное телевидение, чтоб не скучно было. Сам с любовницами уже не связывался, хватило Кати. Только шлюхи из дорогих и съемные «углы» на час. Одну из этих тварей – худую брюнетку, конечно же, – очаровал двойной оплатой и выманил на тайную встречу, чтобы не знали даже подруги и сутенеры. Пообещал показать такое, чего не видела никогда в жизни. И сдержал, разумеется, слово.

– Теперь тебя зовут Эля, – шептал я в белое от ужаса и боли лицо. – Эля, понятно? Давай, повтори и останешься жить, давай… давай!

Здесь я, конечно, соврал, зато полегчало. Я убил, наконец, ту, кого нельзя было убивать в реальности – и стер из памяти Катю. Вместе со всеми шлюхами, обманщицами, пиявками, пытающимися присосаться к моим деньгам. Вместе с собственной болью.

В дальнейшем проституток не трогал: вокруг них всегда было слишком много ментов и бандитов, поэтому риск возрастал стократно.

Та же история с детьми. На малышей у меня бы не поднялась рука, но однажды попался пацан лет десяти, деловитый и самоуверенный. Слишком долго стоял на остановке и слишком смело уселся в мою белоснежную «ауди». Посчитал, что плохие люди на таких машинах кататься не могут.

– А не боишься вот так? – спросил я через тошнотный комок в горле и нарастающую ломоту в висках. Пацан понравился Ассистенту – вот что все это значило! Ассистент еще никогда не видел детишек распоротыми, ему было любопытно. – Садишься к чужому дядьке, запросто.

– А че бояться-то?! – улыбнулся пацан во все зубы. – Вы ж нормальный, я вижу!

Мне стало больно – мышцы лица от улыбки свело судорогой. Завернул к лесопарку, погнал разбитым асфальтом вглубь.

– Куда мы едем? – проявил пацаненок первые признаки беспокойства, но взгляд еще оставался веселым, полным любви и симпатий к человечеству. Где он воспитывался, наивный теленок?! Родители бояться не научили?!

– Уже приехали, – сказал я с улыбкой-судорогой, заглушая двигатель. – Я тут белочек кормлю, пропускать нельзя. Хочешь со мной?

– Конечно! – Его глаза загорелись, он выскочил из машины первым, А я достал и сунул в карман здоровенный складной нож. Бахил и перчаток сегодня нет, придется экспромтом.

Или «сдать назад»?

Еще и сейчас не поздно! Отшутиться, вернуть пацана в машину, подбросить до остановки…

Виски заломило всерьез – Ассистенту мои мысли не понравились. Пока что он только предупреждал.

– Не дави на меня, – проворчал я и двинулся в глубину парка. Пацан топал следом, пинал лежалые листья, совсем не думал бояться. Я не смогу его мучать – сразу ткну в сердце, как Киру. Или так, или…

Боль сделалась невыносимой, с нею пришла ярость.

– Да пошел ты! Я не раб тебе, ясно?!

– Что? – Пацан оглянулся беспечно, до сих пор высматривал белочек. Увидел нож и замер, придурок.

– М-м-м… убивать тебя буду, – звуки с трудом пробивались сквозь зубы, но я старался. – Резать, кромсать… а-а-рх!

Он, наконец, сорвался и побежал. Догнать – пара секунд, но впереди вдруг залаяла собака, и меня окатило горячим, душным, с головы до ног. Смесью облегчения и ярости – теперь чужой.