Чтение онлайн

– Ы-ы-ы? – донеслось снизу. Рука отдернулась и исчезла. Егерь перегнулся через край и заглянул в темноту.

Оттуда на него уставились огромные пустые бельма. Из них исходило тихое белое свечение, разгоняя пыльную темноту. Бурые слипшиеся волосы с застрявшими в них соломинками свисали до пола. Щель рта приоткрылась, длинный язык облизнул тонкие губы.

– Ы-ы-ы… – вновь протянуло существо. От него пахло прелым сеном и домашним погребом.

Егерь скатился с кровати, в два скачка преодолел расстояние до рюкзака и тут же метнулся обратно. Существо затаилось – слышно было его глубокое влажное дыхание.

Поразмыслив, егерь выпустил рукоятку ножа. Засунул руку в недра рюкзака, нашарил горлышко бутылки, отвернул крышку. Взял стакан с молоком с тумбочки, опорожнил его наполовину и долил водки до краев. Осторожно поставил перед кроватью и, поколебавшись, положил сверху хлеб.

Голова егеря откинулась на подушку. Он лежал, закрыв глаза, прислушиваясь к происходящему внизу.

Существо завозилось, вновь скрипнув сеткой кровати. Стеклянное донышко чиркнуло по линолеуму, шорох и бормотание сменились бульканьем. Еле слышный плеск – часть жидкости пролилась на пол.

Вскоре все стихло. Егерь ждал. Через несколько минут из-под кровати послышался громкий храп. Ночник перестал гудеть и вновь засветил в полную силу, наполняя комнату уютным желтым теплом.

– То-то же.

Егерь натянул на голову подушку, щелкнул выключателем, отвернулся к стене и заснул.

Дом поднимался рано, наполняя внутреннее пространство звуками. Сверху послышался стук – на пол что-то уронили, – затем кряхтенье и шарканье подошв. Из-за стены доносились обрывки разговора и монотонное звучание телепередачи. Егерь открыл глаза, выныривая из забытья. Огляделся и, стряхнув остатки сна, первым делом полез под кровать.

Там было пусто – лишь линолеум с глубокими царапинами да пара дохлых мух. Домовой исчез, бросив остатки трапезы. Опрокинутый стакан валялся на боку – молоко засохло на донышке. Очерствевшая корка лежала в дальнем конце у самого плинтуса.

Егерь прислушался. На секунду почудилось, что откуда-то, не из-за стены, а из того места, которое находится совсем рядом, но при этом скрыто от глаз по утрам, доносится храп.

Хмыкнув, егерь прошел на кухню и приготовил себе нехитрый завтрак – пару бутербродов да крепкий сладкий кофе во внушительной кружке с отколотой ручкой. Выспаться как следует в эту ночь не удалось.

Он уже доедал, когда появился дядя Миша, открыл холодильник и начал греметь посудой. Хозяин был бодр и даже весел, что-то напевая себе под нос.

«Ни намека на похмелье, – снова поразился егерь. – Вот что значит хорошая экология». Но вслух спросил:

– Что там, за окном, моросит?

Дядя Миша сдвинул край занавески. Его лицо скривилось.

– Моросит окаянный, чтоб ему пусто сделалось. Тьфу, предсказатели хреновы. На рыбалку ведь хотел. – Он посмотрел на егеря. – Сегодня в леса?

– Позже, – покачал тот головой. И спросил: – Дядя Миша, скажи, а где у вас тут кладбище?

Грунтовая дорога уткнулась в железные ворота решетчатого забора. Егерь потянул на себя створку – та подалась с тихим скрипом. Путь до кладбища занял у него около получаса – не дождавшись автобуса, он решил пойти пешком. Все это время черная колонна телецентра маячила где-то на горизонте, то и дело попадая в поле зрения. Будто специально напоминала о себе.

«Успеется, – подумал егерь. – До тебя я еще доберусь».

Пройдя по вытоптанной сотнями ног тропинке, он обогнул длинное одноэтажное здание и остановился. С торца у стены под матерчатым навесом были выставлены разнообразные ритуальные штуки – аляповатые пластмассовые венки, надгробные камни с надписями и без, черные с золотом мотки траурных лент.

Там же, укрываясь от дождя, устроились двое работников. Один уже в годах, обладатель пышных пожелтевших от табака усов, другой – значительно моложе. Оба сидели прямо на гробу, на нем же стояла початая бутылка водки, пластиковые стаканчики, рядом на подстеленной газете была разложена нехитрая закуска.

– Администрация дальше, – буркнул старший не поворачиваясь.

– Поможете, мужики? – Егерь перевел взгляд от стаканчиков на бутылку. Оставалось едва ли больше половины. – Заплачу.

– А что делать-то? – прищурился младший.

– Да яму выкопать.

– Глубокую? – оскалился могильщик.

– Дай-ка прикинуть… – решил подыграть ему егерь. – Метра полтора.

Работники переглянулись. В глазах младшего светился азарт: он был еще полон сил и охоч до любой халтуры. Его старший товарищ был более прагматичен – выпивка и закусь были здесь и сейчас, а работа, как известно, не волк. Но водка уже подходила к концу, и, взвесив все за и против, усатый наконец согласился.

– Две, – деловито заключил он. – В валюте.

– Это в какой такой валюте? – спросил егерь. – В долларах, что ли?

– Да на что мне твои даллары! До банка ближнего сорок верст на собаке. Есть валюта твердая, а есть валюта жидкая. – Он поднял стакан. – Сечешь?

– Пожалуй.

– Тогда по рукам. – Старший поднялся со своего места, качнулся. Егерь с сомнением посмотрел на него.

– Да ты не боись, шеф. Мы свое дело знаем. Ноги, понимаешь, затекли от безделья. Усопший скоро будет?

– Будет, обязательно будет.

– Ну пошли тогда. Только инструмент захватим.

Петляя между синих крестов, они перешли через дренажную канаву и оказались на самом краю кладбища. Могилы здесь были совсем свежие – грунт не успел осесть. Надгробные камни еще только предстояло установить, и возле каждого захоронения в землю была воткнута табличка с именем. Егерь повертел головой, отыскивая нужную.

– Вот здесь.

– Что значит «здесь»? – спросил усатый. Он стоял, опираясь обеими руками на лопату. – Не видишь разве, что тут уже другой клиент лежит? Пойдем, покажу, где место свободное.

– Нет, – помотал головой егерь. – Яма мне здесь нужна. Если что – готов добавить. В валюте.

Младший выпучил глаза и, перехватив лопату, пошел на егеря. Тот подобрался, готовясь дать отпор.

– Ах ты падла! Да я тебя…

– Спокойно, – осадил его старший и обратился к егерю: – Такое кощунство на целый ящик потянет. И клиент должен остаться на месте.

Младший побледнел.

– Лексеич, ты что…

– Обожди, Костя, – прервал усатый. – Не видишь, нужда у человека? Он безобразий творить не станет – сделает, что хотел, и уйдет. А коли чудить вздумает, так мы разобраться всегда успеем. – Могильщик выразительно качнул черенком лопаты. – Ну так что, по рукам? – Он с хитрецой глянул на егеря.