Чтение онлайн

Убежден: есть нормальное человеческое общество и анормальное, есть нормальная экономика и анормальная антиэкономика, есть достойные человека условия жизни и есть условия, превращающие его в скотину, в бессловестное и бесправное существо. А громкие ярлыки, термины, лозунги - это все от лукавого. Это все выдумки угрюмых кабинетных теоретиков и разного рода политических мошенников, изобретающих их в своих чисто корыстных интересах: кому слава, кому деньги, кому власть, а кому и разом все это вместе взятое.

Столь же ущербным я лично считаю и термин “социал-демократия”, несмотря на то, что политики активно оперируют им с незапамятных времен. Как таковой, этот термин мало что говорит людям. Но стоит за ним на деле очень и очень многое. В реальности, на практике он, убежден, прежде всего отражает все, что диктуется обыкновенным “здравым смыслом”, т.е. отражает “золотую середину”, которая составляет проверенную веками основу всякого человеческого счастья - как индивидуального, так и общественного. Не крайности, не пожары, войны и революции создают приемлемый для человека мир: его создают умеренность, постоянное сопоставление затрат и результатов человеческих усилий, милосердие, терпение и труд.

Что такое социал-демократия? В политике это законность, демократия, гражданское общество, неукоснительное соблюдение прав и свобод человека при высочайшем авторитете государственной власти. В экономике - господство рынка и частной собственности при активной регулирующей роли государства, социальная направленность любых экономических решений, максимальный простор для частной инициативы и одновременно строжайшее выполнение общеустановленных правил игры. В социальной сфере - повышение благосостояния всего общества, смягчение социальной поляризации, активная политика занятости, сочетание рыночных и внерыночных методов социальной защиты, гарантированная государством система обеспечения личной и имущественной безопасности граждан. В культуре, науке, образовании, духовной жизни - свобода творческих сил и возможностей человека и максимальная государственная поддержка соответствующих нужд общества. Наконец, в международной жизни это регулируемая открытость, стремление использовать благотворные силы международной конкуренции и трансграничного движения капиталов, политика мира и укрепления международной безопасности для всех.

Можно сказать, что в таком понимании социал-демократия сегодня победила или побеждает если не повсюду в мире, то по крайней мере во всех наиболее развитых странах и регионах. В этом смысле социал-демократической является фактически вся Европа. Социал-демократическими можно назвать и такие страны, как Индия, Япония, Австралия, Новая Зеландия, Канада, страны Латинской Америки и даже, как бы это странно ни звучало, цитадель либерализма - США.

В конце концов, и в США тоже значительная часть расходов общества на науку, образование и здравоохранение покрываются не напрямую из собственных карманов граждан, а через федеральный, региональный и местный бюджеты и разного рода общественные и частные фонды.

Иногда сегодня на Западе наблюдается даже определенный перехлест патернализма, т.е. прямой заботы государства о своих гражданах: к такому выводу в последнее десятилетие пришла, в частности, классическая страна социал-демократии - Швеция. Но в целом направленность общественного развития в большинстве стран Запада на пороге XXI века очевидна и недвусмысленна: все меньше “социального дарвинизма”, т.е. борьбы всех против всех, и все больше стремления гармонизировать взаимоотношения между индивидуальными свободами и нуждами всего общества.

А вот в России социал-демократия никак не приживается! Российский человек все еще согласен верить во что угодно, но только не в идею социал-демократии, т.е. не в здравый смысл и не в “золотую середину”. До сих пор ему, кажется, легче поверить в коммунистические химеры, или в националистические бредни, или в фантики типа “МММ”, или в чубайсовские две “Волги” на ваучер, чем в то, что уже давно опробовано во всем мире и прекрасно работает на практике.

Почему? А Бог его знает, почему. Во всяком случае простого, однозначного объяснения здесь нет. Первое, что приходит в голову (и похоже, что наиболее важное) - это наследие нашего советского прошлого. Как известно, мало на что другое большевики потратили столько усилий, как на компрометацию и в глазах более или менее образованных людей, и в глазах толпы самого понятия “социал-демократия” (даром, что сами многие годы назывались РСДРП), социал-демократических партий и их лидеров. Яростная, фанатичная борьба В. Ленина против Э. Бернштейна, К. Каутского, II Интернационала, российских меньшевиков, эсеров, “Бунда” и пр.; столь дорого стоившее всему миру прямое преступление И. Сталина, сознательно объявившего главным врагом германской компартии не А. Гитлера и фашизм, а германскую социал-демократию и тем самым разрушившего единственную возможность действенной внутригерманской антигитлеровской коалиции, которая могла бы воспрепятствовать легальному приходу нацистов к власти; многодесятилетние лживые обвинения в социал-предательстве английских лейбористов, французских социалистов, немецких социал-демократов, и т.д.
– все это прочно засело не только в сознании, а в подсознании, в спинно-мозговой системе не одного поколения советских людей. И боюсь, что, пока эти поколения еще живы, они даже не умом, а бессознательно, инстинктивно будут отвергать социал-демократическую идею, которая до сих пор все еще ассоциируется у них с чем-то в высшей степени подозрительным и даже подлым.

Невежество? Конечно, невежество. Но что же делать, если такова она и есть - российская общественная жизнь.

И, видимо, именно поэтому наиболее умеренные российские политические лидеры все еще никак не решаются назвать вещи своими именами. Ведь и Е. Примаков, и Ю. Лужков, и Г. Явлинский, и даже, подозреваю, Г. Зюганов и Г. Селезнев по своим программным установкам - это типичные социал-демократы (с определенной, конечно, разницей в оттенках). Но трезвая оценка безотчетных симпатий и предпочтений нашего массового электората не позволяет им открыто в этом признаться и признать, что Россия - не азиатская и даже не евроазиатская страна, что при всей ее исторической и нынешней специфике Россия - это Европа, органическая, неотъемлемая часть европейской цивилизации и европейской культуры. И ее путь, модель ее дальнейшего развития - это европейская, т.е. социал-демократическая, модель, разумеется, со всеми поправками на наши особенности, включая и сегодняшнее наше состояние всеобщей растерянности и разброда.

Лично я не верю в национальную катастрофу в России. В конце концов, это не первая смута в многовековой российской истории, и из всех предыдущих Россия каким-то образом выбиралась. Убежден, нет оснований считать, что большевики, а за ними реформаторы “первого призыва” отбили у российской нации все инстинкты самосохранения.

И если не произойдет ничего экстраординарного (вроде, скажем, вторжения извне), наш политический ландшафт в близком времени будет, вероятно, все больше походить на то, что уже давно утвердилось и существует в других европейских странах. Не удивлюсь, если в первом десятилетии следующего века мы будем иметь четырехпартийную систему (не считая, конечно, всякие мелкие экстремистские образования), а именно: коммунисты, националисты, либерал-консерваторы, социал-демократы, причем влияние социал-демократов будет решающим. При одном, правда, условии: если они, социал-демократы, сумеют наконец преодолеть давнюю российскую болезнь, когда в борьбе за первенство, за то, кто первый, а кто второй, в жертву приносится все, в том числе и судьба самого движения.

Опубликовано в журнале: «Знамя» 1999, №11

Геннадий Андреевич Зюганов сделал новое теоретическое открытие. Он научился классифицировать патриотов. Они делятся на три категории, а именно: «национал-патриотов», членов Компартии РФ и «просвещенных патриотов». Именно так он охарактеризовал три блока, которые получатся из единого Народно-патриотического Союза на выборах 1999 года. Правда возникает некоторая путаница с членами КПРФ - ведь точно такие же партбилеты есть и у лидеров «национал-патриотов», и у «просвещенных». Зато с этими двумя категориями все ясно. Национал-патриоты, судя по заявлениям генерала Макашова и публикациям газеты «Завтра», это люди, которые уверены, что надо бить жидов (а заодно и кавказцев), потому что иначе спасти Россию никак невозможно. А просвещенные, напротив, заявляют, что призывать к погромам ни в коем случае нельзя, ибо это «приведет к развалу федерации». Правда у наивного обывателя напрашивается вопрос: а что, если не приведет? Тогда, значит, можно?

Зюганов - теоретик или неудачливый практик?

Впрочем, не надо судить строго. В наш циничный век было бы удивительно, если бы кто-то оправдывал благородные слова и поступки устаревшими моральными принципами. Если, допустим, человек не расист и не вор, то он обязательно должен объяснить это какими-то государственными или прагматическими соображениями - иначе не поймут и не поверят.

Демократы объединяются…

Любопытно, что призыв Зюганова разделить патриотов последовал вскоре после того, как Гайдар призвал объединить демократов. Итак, если верить Зюганову, патриоты у нас так многочисленны и разнообразны, что уже не помещаются в одном блоке. А если, наоборот, верить Гайдару, многочисленные демократы слабы только потому, что никак не могут собраться в один большой блок, в команду хорошего лидера. Если патриоты рассредоточатся, а демократы консолидируются, то, надо полагать, все пойдет замечательно и у тех, и у других.

Гайдар и его команда уже придумали название для своего блока - «Правое дело». Видимо вспомнили слова Сталина - «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами». У трех «патриотических» блоков с названиями будут трудности (надо же объяснить людям разницу). Хотя для блока Илюхина-Макашова я бы предложил простое и понятное - «Антисемиты России». Под такой слоган 5% точно соберется.

Если же предположить, что патриотизм это все же не просто приличное название для антисемитизма, а демократизм - нечто большее, чем просто антикоммунизм, то закрадывается подозрение, что обе стороны в этом великом идейном противоборстве просто морочат голову и себе, и нам. На самом деле в России нет ни патриотов, ни демократов. По крайней мере в рядах «политического класса». В этом как раз и состоит наша беда.