Чтение онлайн

О сомнительном демократизме российских профессиональных демократов написано уже немало. На заре эпохи Просвещения Вольтер говорил: «Ваше мнение мне глубоко ненавистно, но я готов отдать жизнь за ваше право его высказать». Профессиональные демократы в России думают иначе. Они постоянно призывают кого-то запретить, разогнать, подавить, заковать в наручники (другое дело, что редко получается). Они не только призывали к разгону парламента в 1993 году, но им в принципе присущ явный антипарламентаризм. Посмотрите, с какой яростью они обрушиваются на Думу, - не на коммунистическую фракцию, а именно на сам институт, который представляется им исключительно «тормозом реформ». Демократическая публика охотно смирилась с авторитарной конституцией 1993 года, но как только в стране появилось (в соответствии с общепринятыми демократическими нормами) правительство, опирающееся на парламентское большинство, началась паника…

За всем этим скрывается нечто большее - глубочайшее, почти физическое отвращение к большинству населения собственной страны, к «этим людям», которые и живут не так как надо, и хотят не того, что требуется, а главное, безнадежно деформированы «тоталитарным прошлым». Сами демократы, видимо, не из этого прошлого выросли или выработали какой-то особенный иммунитет.

Нетрудно заметить, что подобный антидемократизм наших демократов тесно связан с их антипатриотизмом. Собственная страна для них не то, чтобы чужая, но чуждая, неправильная. Она их раздражает и пугает.

Разумеется все эти противоречия остаются зачастую неосознанными, люди просто боятся делать логические выводы из собственных посылок, додумывать до конца собственные мысли. Именно потому они совершенно безнадежны.

«Западные» корни патриотизма

Что касается патриотов, то и они глубоко заблуждаются в отношении самих себя. Если судить по людям, которые ходят на «патриотические сборища», то напрашивается вывод: «патриот» это пожилой советский деятель, раздраженно отмахивающийся от всего иностранного, ностальгически вспоминающий о былом имперском величии. Этот «патриот» должен непременно ругать евреев и в каждом кавказце подозревать «чеченского террориста». Чем меньше образования - тем лучше. Ведь со времен Грибоедова известно, что все зло - от книг, тем более - если эти книги переведены с английского и французского. Он глубоко провинциален, консервативен и погружен в воображаемое прошлое. Настоящее историческое знание ему отвратительно, как и любые другие проявления критического сознания. Если у нашей страны действительно есть только ТАКИЕ патриоты, то дело и правда плохо! Но разве провинциальность, тупость и безграмотность являются содержанием патриотизма? Как же быть тогда с Американской и Французской революциями? Ведь именно они сформулировали патриотическую идеологию и распространили ее по миру.

Да простят меня товарищ Зюганов и господин Гайдар, но идея патриотизма такая же импортированная и «западная», как, например, идеи социализма, либерализма и демократии. Нет сомнения, что люди любили свою родину и задолго до эпохи Просвещения, но это не было ни политической программой, ни идеологией. Да и само представление о родине менялось - можно осознавать себя французами, американцами и русскими, а можно просто «тутейшими» или «истинно верующими». А за свой маленький клочок земли или за свою церковь держаться можно так же отчаянно, как и за славу великой империи.

Бой с тенью

Пропагандистская война, которую ведут либеральные журналисты против всего «национального» и «патриотического», выдает как раз их глубинное неприятие принципов той самой западной демократии, которой они клянутся в верности. Ведь со времен Американской и французской революции демократия - система, основанная на ВЛАСТИ НАРОДА в рамках НАЦИОНАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА. Другой вопрос, что «национальность» не имеет ничего общего со знаменитым советским «пятым пунктом». К нации принадлежит тот, кто является гражданином своей страны, - вне зависимости от религии, цвета кожи и длины носа. Нацию объединяет общее гражданство и общая история. Все остальное - только разделяет. Государство, не уважающее ни собственной истории, ни собственных граждан, ничего общего с демократией не имеет.

Идеи патриотизма появляются вместе с современной демократией и являются органической частью демократической идеологии. Английский социолог Бенедикт Андерсон в книге «Imagined Communities» подметил, что первое «национально-освободительное» движение было восстанием американцев против англичан, а противоборствующие стороны не отличались друг от друга ни языком, ни религией, ни цветом кожи! Просто американцы не могли больше оставаться гражданами чужого государства, в котором они не имели права решающего голоса. Они захотели сами выбирать свое правительство, назначать свои налоги и определять свое будущее. Короче, они всего лишь захотели ввести демократию.

Со времен Великой Французской Революции понятия гражданин и патриот были синонимами. В самодержавном государстве не может быть патриотов, есть только верноподданные. В императорской России не было русских - были великороссы. Не было нации - были «православные». Были дворяне, которых бить нельзя, мужики, которых бить можно, и инородцы, с которыми вообще можно делать все, что угодно.

Патриотическая идея заставила отказаться от деления граждан по сословному, религиозному и этническому признаку - ведь все они дети одной Родины. Патриотическая идеология не позволяет делить соотечественников на «белую кость» и «быдло», она не признает исключительных прав «титульной нации» и не делит жителей страны как лошадей в упряжке на «коренных» и «некоренных».

Патриотическую идеологию занесли к нам из Франции вместе с другими просветительскими и революционными идеями, которых так боялось консервативное общество. В начале прошлого века это была последняя французская мода. Помните, Онегин у Пушкина может предстать «космополитом, патриотом, гарольдом, квакером, ханжой», в зависимости от того, какая маска сейчас больше ценится в образованном обществе.

Бедный генерал Макашов! Он не знает, что даже само слово «патриот» иностранного - французского - происхождения!

Демократия и независимость

Республиканцы во Франции называли себя патриотами. Декабристы тоже были патриотами - ради любви к родине они требовали отказаться от таких замечательных национальных традиций как торговля крестьянами и подавление инакомыслия. Идея патриотизма, в том виде, в каком она сложилась на рубеже XVIII и XIX веков, требовала обновления страны, отказа от косности, традиционализма и провинциализма, но не во имя мифического «приобщения к Западу» или к кому-либо еще, а как раз для утверждения собственного национального достоинства и независимости.

Еще американская революция показала: демократия и независимость теснейшим образом связаны между собой. Суть демократии в том, что судьбу страны решают только сами ее граждане, а не парламент в Вестминстере, куда жители Бостона не выбирали депутатов, и не Международный Валютный Фонд, политику которого формулируют не в Москве.

Насколько же, в таком случае, патриотична наша «оппозиция»? Ее антидемократизм заставляет усомниться и в ее патриотизме. Да, деятели, называющие себя патриотами, постоянно кричат о великом прошлом, не желая ни понять его, ни даже по-серьезному изучить. Ведь прошлое у нас не только великое, а корни позорного настоящего тоже надо искать именно там. Нам говорят о национальных интересах, но не могут толком объяснить, в чем они состоят.

На самом деле все действующие политические группировки именно потому склонны говорить об «общенациональном», что еще не доросли до «классового» (в марксовом или веберовском смысле - не важно). Они выражают интересы очень узких групп, настолько узких, что говорить от их имени как-то неприлично. В лучшем случае у партий своя клиентелла, в худшем - несколько состоятельных спонсоров. А поскольку спонсоры у всех разные, то не удивительно, что понимание ОБЩЕнационального у каждого свое. И с национальной идеей ничего не выйдет, ибо исторически она формируется через согласование общественных интересов. Но интересы клик и групп согласовать невозможно. Да и не стоит пытаться.