Тлели угли: последним Ожидала я утро —Я, покорная ветру, Разбросавшему кудри, Быть блаженной до стона В предвкушении смерти Почитала и знала, Что хожу не по тверди, Что моя оболочка Так бессмысленно вскрыта —В неприкрытые щели Не грешно, не сердито Свищет мглистый мой ветер —Он погубит беззлобно Тело слабой улитки, Оголенной, ознобной. Это будет не больно —Все давно отболело, Я просила у ветра, Чтоб меня пожалели, Чтоб задули последний Уголек оголтелый, Я играла, шутила И его проглядела, И во сне прошептала: Этот — будет последним, А последнее утро Будет трепетно-летним, И во сне проходила По знакомой дороге —Всем чужая, хмельная: Ты, прохожий, не трогай, Я тебе не попутчик, Не судья и не благо, Хорошо, что ненужной Догорела бумага... Он пришел, ураганный —Я смеялась и пела (Уголечек последний, Как же я проглядела?) Он пришел, ураганный Я навстречу, дурная, Растопырила руки: Так, от края до края, Весь ли мною впитался? Или вынул из тела... Чтоб со мной он ни сделал, Знаю только — летела. Я летела, летела! Как сладки сновиденья, Если, жалости чуждой, Не страшиться паденья, Я себя не жалела —Невеликое дело От такого разбиться, И летела, летела. До печенок родное Упоение ветром Я вдыхаю и слышу: Так волнуются недра Пробужденных вулканов, Нет сквознячного страха! Из последнего пепла С небывалым размахом Скоро вырвется пламя, Так покорное ветру, Разбросавшему кудри, Что, на жалость не щедрый, Раздувает последний Уголек. Засыпая, Я его проглядела. И проснулась — живая.
Июнь 1995
Молитвы Куклы
Вне удивленья и вне ожиданья событий —Жизнь ли? — О Небо, терпенью не будет конца! Связаны руки. А я покоряюсь — Ведите, Но, умоляю, снимите повязку с лица.
1
Я верую: прекрасно мирозданье, В котором место есть такой рабе, Что предпочтет смиреннейшей мольбе Нелепое подчас негодованье. Сосуд, пустышка, кукла — как невинно, Не плакавши от битого стекла, —Я требую, чтоб кровью истекла В трагедии высокой героиня. Чем громче каюсь, тем строптивей ропот Гордыни — возвеличивая роль, С готовностью приму любую боль... Но истекаю — клюквенным сиропом.
2
Если бы снегом до крыши мой дом занесло —Ждать бы тогда у окна, торжествуя поминки: Исчезновение старой до зуда картинки, Исчезновение мира за мутным стеклом... Размыкается круг — жаль, что не навсегда, Разрушается мир — жаль, что не без следа, А за ним, как ни тщусь, пустота. О распахни, о помилуй, дорога длинна —Снова искать оправдания собственной тени? Не пожалею уставшую от пробуждений Вечную девочку возле слепого окна: Лишь добавить огня, и притворства чуть-чуть, Бить себя по рукам и клевать себе грудь, А зачем это было — забудь. Сколько отдашь за грошовую эту войну, Сколько закланий и жертв возвратится обратно? Слух — это дар из даров, раз глуха — виновата: Гордостью всей — непомерной, ненужной — тону. Это горлом идет исторгаемый яд, Это тают снега, это близится март, Слышишь — громче и громче — набат... Это не страх, это — стыд за потерянный зов, Жалкая смерть в ожиданьи инструкции свыше, Чтоб, научившись молчать, наконец-то услышать Собственный голос — тишайший из всех голосов...
Декабрь 1995
* Облик *
(наброски к поэме)
Я хотела бы жить одинокой сосной, В каменистых просторах, над гладью морской, Чтобы солнце сжигало столетние сны, Что рождались в мерцающем свете луны...
1989
Пусть качает ветвями сосна в тишине Не хочу больше снов одиноких о ней! Осмелевшей душой в мир ваш шумный войду И, тревогу тая, расколдую беду...
Жила в чьем-то сне забытом, Должна была стать монашкой, Деревом, птицей, ромашкой, Смятой его копытом, Не солнцем и не невестой, Не светлым дарящим летом, На странных ингредиентах Замешано мое тесто. Проснулись — куда пробиться, Проснулись — как давит обруч, Кого мне позвать на помощь, Кто б мог за меня молиться? Руками его раздвинуть —Да стать мне колдуньей надо! Но жажда сильнее яда, Как страшно тебя покинуть. Как страшно вот так покинуть, Когда по кусочку светом, Когда мне нашепчут — где-то Тебе никогда не сгинуть, В твоих небесах ответом Живет неделим твой облик. Как жадно ты ловишь проблеск Кусочком, отрывком, светом.
Март 1994
Окно-2
Только преодоленье, Только проникновенье, Ветром шальным подует, Что-то шутя подскажет, Не объяснит и даже После не продиктует. Будешь ходить дурная, Ждать, пока снег растает, Вечер, неделю, месяц, Попросту надсмехаясь, Бога и черта хая, Снежная, отогрейся! Все принимай без если, С чаем устройся в кресле, Смертные не пророчат, Уши твои не слышат... Врешь, кто-то возле дышит, Все досказать мне хочет. Только боюсь — такого Я языка не знаю. Только сорвать сгоряча не дано, Что лепетать из-за печки? Узкое, узкое это окно —Осень, весна, человечки...
Март 1994
Преображение-1
Бремя святой земли —Сослепу не снесешь, Сослепу ветра вой Карою назовешь, Скрытое — пустотой... Век тебе не прозреть: Вязче корням — в земле, Горче смола — коре. Вырви — а то гроза? Выдери — будто смерч? Вырвись — корнями прочь, Выдерись — пренебречь Видом — или водой, Горем — или горой, Карой — или корой, Солнцем — или собой. Глина святой земли, Комья святой земли —Накрепко приросли, Вместе с тобой пошли: Корни — тяжелы, Комья — тяжелы, Сучья — крючья, Ствол — гол.
Март 1995
Преображение-2
Ну, подумаешь, комья глины —Брось на крышку чужого гроба: Булку хлеба с кистями вора, Цепи с ножками каторжанки, В память, в детство, в мешок и в воду, Ты другая — меняешь кожу! А пристанет ли — отомрет ли? Избежать зараженья крови —Или порченой возгордиться? Приспособиться, раствориться? Обособиться, затвориться?.. Пусть потерпят — не помешаешь, Не отнимешь и не сломаешь, Кровью порченой — не испортишь Блага их, недоразуменьем —Тишины не обеспокоишь.
Март 1995
Преображение-3
Колдуй, тихая, Колдуй, светлая, Не черни Света белого. Добровольное Претворение —Перелом Сердца надвое. Ствол раздвоенный Не на радостях —Как дышать Разделенною? Поколдуй себе, Чтоб не плакалось, Не спалось, Не отчаялось, Поколдуй себе, Чтобы виделось, Разошлось И разъяснилось, Жгло по-черному —Жаром, стужею, Торжеством Мнимознающих, Но не смей себе —Переломленной Колдовать Дуба крепкого!