Чтение онлайн

Нетрудно заметить, что в «Авторской исповеди» главнейшей способностью Гоголя объявляются те самые свойства, в которых Гоголь прежде видел отличительные достоинства Пушкина! Причем теперь эти свойства признает за Гоголем... сам Пушкин!.. Наложение двух характеристик, произошедшее, видимо, непреднамеренно и подсознательно, имело глубокий внутренний смысл. На Гоголя переходили достоинства Пушкина — тем самым он как бы окончательно сливался с Пушкиным, становился «новым Пушкиным», по праву заступал его место.

На самом деле случилось, скорее, обратное: это Пушкин стал Гоголем. Точнее сказать — героем Гоголя.

Биография Пушкина (и, соответственно, его отношения с Гоголем как часть этой биографии), его личность, вкусы, взгляды — все это оказалось переосмыслено и переоформлено в соответствии с идейно-литературными представлениями позднего Гоголя — наивного политического мыслителя, доморощенного экономиста и самопровозглашенного проповедника... Взгляды Пушкина, как они изображаются Гоголем, — это нынешние взгляды Гоголя. Даже стилистически Пушкин оказывается близок Гоголю. Он любит произносить длинные поучительные тирады, в которых высокое библейское слово лихо сопрягается с бранным русским словцом. Гоголь подробно излагает суждения Пушкина о законе и милости, о русской монархии и об американской демократии (а Пушкина 30-х годов действительно интересовали эти вопросы!), но в его изложении пушкинские высказывания звучат так, будто их произносит Костанжогло, а то и Собакевич: «Государство без полномощного монарха — автомат: много-много, если оно достигнет того, до чего достигнули Соединенные Штаты. А что такое Соединенные Штаты? Мертвечина; человек в них выветрился до того, что и выеденного яйца не стоит»... Так и ждешь продолжения: «И во гневе он плюнул»...

Такой Пушкин не только мог сообщить Гоголю мысль «Ревизора» (видимо, как аллегорической пьесы о страстях, бушующих в душевном граде), но и открыть тайну стихотворения «С Гомером долго ты беседовал один». Стихотворение это, как сообщает Гоголь, представляет собою «оду императору Николаю», зачитавшемуся «Илиадой» во время бала в Аничковом дворце... Раскрытие «тайны» поразило даже монархиста и патриота Степана Шевырева, совершенно правильно считавшего адресатом пушкинских стихов Николая Гнедича, переводчика «Илиады». Ошеломленный, он писал Гоголю: «Как мог ты сделать ошибку, нашед в послании Пушкина к Гнедичу совершенно иной смысл, смысл неприличный даже?..»

Между тем Гоголь никакой ошибки — в смысле непреднамеренной фактической неточности — не делал. Рассказывая о тайном смысле стихов Пушкина, он выступал не как мемуарист, а как художник. Им руководило не стремление верно передать факты, а стремление создать внутренне законченный образ — образ того именно Пушкина, чье место Гоголь должен был занять как русский национальный поэт, верноподданный русского императора и учитель русского народа...

В последние годы жизни Гоголь-писатель мучительно бился над неразрешимой проблемой национального положительного героя. Можно сказать, что один из опытов создания такого героя — это гоголевский Пушкин. Пушкин, каким он предстает в текстах позднего Гоголя, относится к реальному, нефиктивному Пушкину почти так же, как идеальный предприниматель Костанжогло — к ловкому откупщику Бернардаки. Биографические черты, лежащие в основании этих образов, совершенно преображены специфическим морально-литературным заданием.

Реальный Пушкин против такого своего образа не мог возразить. Он не мог ни удивиться ему, ни посмеяться над ним. Пушкин был мертв.

Драмы

2 июня жители города Пикалево Ленинградской области перекрыли федеральную трассу А-114 Петербург — Вологда, пытаясь таким образом привлечь внимание властей к ситуации, сложившейся в городе. Три градообразующих предприятия: «Базэлцемент-Пикалево», «Метахим» и «Пикалево-Цемент» — не работают с прошлого года, а сотрудники этих предприятий (то есть практически все взрослое население города) не получают зарплату. 4 июня в Пикалево прибыл премьер Владимир Путин и демонстративно, перед телекамерами, отчитал Олега Дерипаску, которому принадлежит «Базэлцемент-Пикалево», а затем под страхом национализации приказал собственникам предприятий, во-первых, немедленно выплатить рабочим задолженность по зарплате и, во-вторых, (с этим был связан жест Путина с авторучкой, которой он заставил Дерипаску подписать соответствующий договор) — возобновить поставки сырья на предприятия, то есть возобновить их работу.

Сцену показательной порки самого, наверное, несчастливого (по меркам нынешнего кризиса) российского олигарха несколько дней подряд демонстрировали федеральные телеканалы. Унижение одного из самых знаменитых, а значит, самых одиозных российских миллиардеров явно пришлось по вкусу той части аудитории, которая привыкла доверять теленовостям. Да и комментаторы, восторгавшиеся тем, как премьер швырнул олигарху авторучку, очевидно, были настолько увлечены этим зрелищем, что не обратили внимания на то, что 3 июня, то есть в промежутке между перекрытием трассы и приездом главы правительства, банк ВТБ выделил «Базэлцементу» 250 миллионов рублей кредита, то есть все социальные траты, к которым так демонстративно принуждал Путин, Дерипаска оплатил и еще оплатит не из собственного кармана, а из заемных государственных (ВТБ контролируется государством) средств, и это обстоятельство значит явно больше, чем понурый вид Дерипаски перед камерами программы «Время». Впрочем, так ли это важно по сравнению с ручкой, которую Путин сначала швырнул Дерипаске, а потом попросил вернуть.

Сенсационное интервью президента Башкортостана Муртазы Рахимова «Московскому комсомольцу» — ничего подобного в истории российской властной вертикали еще не было. Один из «системообразующих» региональных руководителей (занимает свою должность с 1990 года), один из основателей и лидеров «Единой России» выступил с беспрецедентно жесткой критикой современной политической системы. Политические комментаторы расхватали рахимовский текст на цитаты практически весь, не удержусь и я: «Меня очень беспокоит, что страна постепенно отходит от процессов демократизации. Возьмем Госдуму. Разве это парламент? Стыдно смотреть! Население же смеется!» Или: «Ведь сейчас у нас по сути однопартийная система. При этом избиратели не знают, кого они избирают. А депутатам руководители фракций говорят: „Если ты нам не понравишься, мы тебя отчислим!“ Что же это такое? Должно же быть хоть какое-то уважение!» Или: «Очень плохо, что все контролирует одна партия. Должно быть как минимум две партии — точно так же, как в Англии и Америке». И еще: «Мне трудно сказать, что нужно делать. Но какие-то изменения должны быть обязательно. Мы не можем так жить, чтобы одна партия диктовала. Мы идем к тому, откуда ушли». Когда в гораздо более мягкую полемику с правящей партией вступил мурманский губернатор Евдокимов, партия немедленно подвергла его настоящей гражданской казни (рубрика «Драмы» об этом подробно писала). Вначале могло показаться, что и Рахимова ждет какой-нибудь суд партийной чести — первый заместитель секретаря Президиума Генерального совета (замечательно у них все-таки должности называются) «Единой России» Андрей Исаев, комментируя интервью в день его выхода, не исключил, что Рахимова могут исключить из партии. Но очень скоро стало ясно, что это скорее Рахимов исключит партию из себя, и это не преувеличение — Башкортостан всегда обеспечивал партию власти самыми туркменскими результатами на всех выборах, да и вообще, в этой республике любая политическая система, будь то партии или даже институт президентства — не более чем маскировка для абсолютной монархии (и это тоже не преувеличение — сын президента Урал Рахимов числится среди наиболее вероятных преемников действующего главы республики). Очевидно, поэтому в первый же рабочий день после публикации в МК со смягчающим заявлением выступил председатель Высшего совета «Единой России» Борис Грызлов, который фактически опроверг слова Исаева, ограничившись только туманным обещанием «выяснить отношения».

Зачем Рахимову понадобилось ссориться с «Единой Россией», точно сказать невозможно. В том же интервью президент Башкортостана пообещал руководить республикой до конца 2011 года, то есть до официального истечения полномочий. Башкирская оппозиция утверждает что Рахимов, будучи небедным человеком, который планирует после отставки жить пенсионерской жизнью где-нибудь в Европе, таким образом пытается создать себе в глазах иностранной общественности имидж либерала и почти диссидента. Но это не более чем домыслы. Единственное, что бесспорно — Рахимов и среди губернаторов-долгожителей выделяется фантастическим политическим чутьем, и сумасбродные поступки ему точно не свойственны. И если этот бабай вдруг так радикально меняет риторику — может быть, завтра мы проснемся в другой стране?

Вообще, признаки другой страны, в которой мы вот-вот проснемся, при желании можно найти где угодно. Минюст «в рамках выполнения поручения президента о гуманизации наказаний за нетяжкие преступления и расширении применения альтернативных наказаний» разработал пакет поправок в Уголовный и Административный кодексы. Среди прочего предусмотрена отмена таких составов преступления, как оскорбление представителя власти, приобретение и сбыт официальных документов и наград (это будут трактовать как административные нарушения). Статью о покушении на жизнь государственного деятеля предлагается сделать пунктом статьи об убийстве.

Конечно, это еще не отмена антиэкстремистского законодательства и вообще не оттепель, но новости в любом случае обнадеживающие. Много лет подряд российские законодатели с подачи исполнительной власти расширяли перечни антигосударственных преступлений и в конце концов расширили их до такой степени, что даже критическая статья в газете при соответствующей «политической воле» могла стать поводом для уголовного преследования. Сейчас сделан шаг назад, который при желании можно истолковать как вполне серьезный либерализационный сигнал. Но можно и не истолковывать. Репрессивный аппарат и судебная система, являющаяся его филиалом, никуда не денутся, и для любых преследований по политическим мотивам по-прежнему достаточно статей в кодексах и прочих инструментов.

Миссия Анатолия Чубайса в РАО «ЕЭС России» выглядела благородной даже в глазах оппонентов главного российского либерала. Поставив когда-то себе задачу реформировать и демонополизировать отрасль, Чубайс шел к своей цели так, будто никакого окружающего мира не существовало. Вокруг создавались и воссоздавались госкорпорации, национализировались бывшие частные компании, государственный монополизм становился определяющей чертой экономики двухтысячных — а Чубайс вел себя так, будто на дворе если и не девяносто седьмой, то, по крайней мере, две тысячи первый, и когда в прошлом году РАО «ЕЭС» перестало существовать, Чубайс покидал свой бывший кабинет победителем — у него получилось.