Чтение онлайн

Уже создаются каждые полчаса новые группы, сообщества, чтобы узнавать о состоянии Лины. Полицию тоже обрывают со всех сторон. Журналисты просто сбесились. Наши представители только успевают отбиваться от них.

Более того, информация ушла и за границу. Во всех наших офисах телефоны не замолкают. Программисты только одно почистят, следом вылазит другое. К тому же кто — то из работников больницы успел сделать и отослать фото, где ты и Руслан здесь.

А вас все хорошо знают. Полиции тоже не дают вздохнуть. Самый главный вопрос, как продвигается следствие, которого нет. Люди хотят устроить самосуд. В городе хрен пойми, что творится. Ощущение, что саму больницу скоро захватят в заложники.

– Лер! Мы не давали никакого официального заявления. Пусть уляжется пару дней, и мы выступим с Русланом перед прессой. Дадим им ту информацию, которая будет устраивать всех. Приезд Гриневых сыграет нам на руки.

Мне тоже звонили из компании. На бирже тоже какой — то кошмар творится.

– Я и представить не могу, Марк, что можно такое придумать, чтобы все успокоились, и все быстрее разрешилось. Черт! Да, что еще?
– Лера снова отвлекается на телефон.
– Марк, я вас оставлю. Мне нужно срочно спуститься вниз.

Как только Лера уходит, Марк сразу обращается к Илье, но так, что я отчетливо все слышу:

– Как ты сказал, при всем уважении ко мне? Так вот, парень, при всей симпатии к тебе, скажу, как есть. Если бы не дай Бог с Линой что — нибудь бы случилось, твой папаша уничтожил бы Есю и глазом бы не моргнул.

И поверь, твои чувства, его мало бы интересовали. Он бы перешагнул через тебя и даже не поморщился. Но скажу от себя. Одного ублюдка я на куски порезал в прямом смысле слова за Руслана.

За Есю сделаю тоже самое. И мне плевать, кто кому и кем приходится.

– Марк, вы не правы на счет отца. Вы его недостаточно хорошо знаете.

Слышу смешок дяди.

– Поверь, ты его и тысячную часть не знаешь. Но, как для сына, так даже лучше. Когда дело касается любимой женщины, ты готов перешагнуть через все, начиная от своих принципов, заканчивая даже самыми близкими и родными.

– Вы сейчас говорите о своем брате?
– интересуется Илья. Даже отсюда я вижу, сколько боли во взгляде дяди. И если бы эта боль могла бы убивать, он бы уже давным — давно был бы мертв.

– И не только. Каждого из нас хотя бы раз сука — жизнь ставит перед самым сложным выбором. И если ты сам окажешься перед таким выбором — твой отец или любимая девушка, сам как думаешь, кого выберешь?

Правильно. Ее. Только ее и будешь всегда выбирать. Плюнешь на всю семью, на всех. Может твой отец и не убил бы ее в случае смерти Лины, но сделал бы куда гораздо хуже. Устроил бы ей ад на земле, засадил бы на пожизненное, чтобы ее самым большим желанием было поскорее умереть.

– Еся со мной в безопасности. Ей ничего не грозит.
– рычит любимый.

– Вот поэтому я и позволяю, чтобы именно сейчас она и была у тебя, с тобой. Кстати, как она?

– Спала, когда уходил. И проспит, думаю, еще долго.

– Ты вот любишь ее, а совсем не знаешь. Не хрена она не спала и не спит. Моей девочке сейчас пиздец, как плохо. Гораздо больше, чем всем нам вместе взятых. Ты, надеюсь, хоть оставил людей, чтобы ее не выпускали или хотя бы двери все закрыл и ключи забрал с собой?

Твою мать, парень, да где твои мозги?
– орет дядя после молчания Ильи. Только слегка улыбаюсь со слезами на глазах. Мой любимый дядя и правда знает меня лучше всех.

– Есе не нужна охрана. Она очень сильная и не наделает глупостей. Сейчас вернется отец, и я поеду к ней.

– Поедим вместе, хочу поговорить с ней.

– Вы опоздали с этими разговорами на несколько лет.

– Да что ты знаешь, Илья? Вот поэтому мы с Линой и молчали, потому что оба понимали, что именно все так и будет. Единственное, Лина не окажется там. А так все было бы также. Импульсивная Еся и спокойный с виду Руслан.

Узнав всю правду, как все тогда было, они…

Дядя не договаривает. А я понимаю главное. Я уже встала между Ильей и его отцом. При других обстоятельствах сейчас я бы уже сидела в наручниках, подвергаясь всем возможным допросам.

Меня и спасает только то, что мама жива. Я уверена, Илья костями ляжет за меня. А это значит, что он не задумываясь пойдет против своего отца. Сколько же нескончаемых бед из — за меня одной.

А в голове до сих пор ее слова.

– Ты — это я. Ты станешь еще хуже меня.

Пальцы еще сильнее начинают дрожать, как и все тело. Голова раскалывается так, что кажется взорвется.

– Лера, пропусти меня! Я проехала сотни километров не для того, чтобы меня лапшой кормили. Все равно никто из вас правду не скажет.

Я знаю этот голос. Я знаю эту женщину, которая заходит вместе с вернувшейся Лерой. Мамина наставница и учитель, один из самых близких ей людей, которые еще живы и остались с ней рядом.

Минимум раз в год мы ездили все вместе в ее родной город, где первым делом навещали Раису. Невероятно сильная женщина с таким же характером и просто с бешеной энергетикой. Но в последние годы она сильно сдала и с трудом передвигалась сама.

Мама наняла ей круглосуточных сиделок и обеспечила достойный уход. И я представляю, каких нечеловеческих усилий ей стоило приехать сюда, преодолевая столько душевной и физической боли.

Она вся в слезах и еле передвигается на ходунках. Лера и ее сиделки ей помогают. Но ей больнее не от количества шагов, а от того, что с мамой. Значит и правда, новости облетели уже всю страну и не только.

– Марк, Валерия.
– обращается она к ним.
– Скажите, что с моей девочкой? И не надо мне врать и вешать на уши лапшу. Я вранье сразу чую.
– ее голос дрожит, совсем не такой, какой мы привыкли всегда слышать.

– Раиса Ильинична, лучше присядьте.
– с надеждой в голосе просит Лера.

– Насиделась уже в машине, пока ехала сюда. При мне несколько раз менялась власть, я застала несколько войн, и вы думаете, что я не готова знать правду? И вообще, где Есения? Где Руслан?

Дальше я не в силах уже за всем наблюдать. Срываюсь с места, на ходу снимая халат, маску и чепчик. Легче не стало. Дышать, как и было трудно, так и сейчас не легче. Вылетаю на улицу, желая сделать вдох, но легкие отказываются слушаться.

Легкие. А ведь маме удалили его часть. Из — за меня. От боли сгибаюсь пополам. Даже если бы и хотела кричать, не смогла бы. Я Есения Мальтова, умеющая всегда держать удар, сейчас слабее листочка под ногами.