Чтение онлайн

– Есь.
– поворачиваюсь в сторону. Дядя. Он тоже здесь. Выставляет руки в примирительном жесте.
– Иди ко мне. Давай, как в детстве, Есь. Ты же помнишь? Всегда, когда тебе было страшно, я был рядом. Я знаю, сейчас тебе страшно. Но мы все выдержим. Иди ко мне.

Но не я поднимаюсь к нему навстречу, а он ближе подходит. От него я не уползаю. На него душа еще откликается.

– Вот и все, моя девочка.
– дядя присаживается на корточки и притягивает к себе. Прижимает так крепко, как будто боится, что растворюсь, исчезну совсем. Гладит меня, целует щеки. Я только и могу, что уткнуться в его грудь и рыдать навзрыд.

Мы так и сидим под дождем при ярком свете луны, пока я не чувствую легкое покалывание в области шеи. Тело моментально расслабляется, глаза слипаются, только и успеваю услышать:

– Прости, малышка. Прости!
– дядя тоже плачет.
– Но так нужно. Прости меня, Еся!

глава 62

Влад.

Вот уже две недели Лина никак не приходит в себя. Состояние тяжелое, но стабильное. Мое же состояние… Да похер на него. Две недели адища, самого страшного в моей жизни. Столько же и Еся находится в этой клинике.

Когда мы с Ильей приезжаем сюда, я с замиранием сердца боюсь брать телефон, когда звонят из больницы, где Лина. Когда уже с Линой, наоборот, сжимаю телефон, когда звонят отсюда. И так по кругу. Так каждый день. Изо дня в день.

Ездить по разным больницам помогает меньше сталкиваться с Борцовым. Ни уговоры сына, ни крики Руслана, ничего не помогает совладать с собой, стоит только посмотреть на него и чеку в момент взрывает.

Мы не по разу еще раз набивали друг другу морды и по очереди ходили с багровым лицом. Не раз наставляли друг на друга и пушку прямо при наших пацанах. Поэтому такие отъезды нам обоим только на руку.

Наша общая ненависть достигла своего предела, своей катастрофы. Секунда и произойдет ядерный взрыв, который уничтожит все живое вокруг.

Поэтому в этот самый момент битый час сижу в этом шикарном кабинете, который уже знаю наизусть. Сижу и все еще отчаянно надеюсь услышать хоть какие — то утешительные новости об Еси. Но увы… Каждый раз одно и тоже.

И не важно, что все это говорят совершенно разные врачи. Даже в выборе докторов у нас с Борцовым идет беспощадная война. Мы по очереди ищем с ним разных психологов, психиатров, да кого угодно, кто только может помочь.

На эту роль у нас настоящий кастинг. Награды, заслуги, безупречная биография, куча характеристик, тысячи благодарных и полностью излеченных пациентов. И все это для нас пустой, бесполезный хлам.

Никто ни в чем не продвинулся ни на шаг. Ее состояние становится все хуже и хуже с каждым гребаным днем. Илья стоит к нам спиной и молча смотрит в окно, засунув руки в карманы брюк.

Видеть сына в таком положении просто невыносимо. Его состояние тоже желает лучшего. Мы реже стали с ним разговаривать. Если меня штормит, но я хотя бы хоть как — то пытаюсь держаться, то Илья большую часть просто молчит, уходит полностью в себя.

Я точно знаю, вместо отдыха и сна, он все свое время тратит на спортзал. Вернее часами молотит грушу и не только.

Все, что только попадется ему под руки. Стены, кафель, плитка. Все руки у сына стерты до мяса. Но его это в отличии от меня совсем не волнует. Ест от силы раз в день, зато не расстается с сигаретами. Выкуривает одну за одной.

Хотя я и сам не уступаю ему в этом. Ксюша начинает что — то подозревать. Звонит по очереди нам обоим. Она в курсе о нас с Линой. И тоже, как и все, узнала, что она в больнице. Все грозилась прилететь.

И сделала бы так, если бы сын не осадил ее. Сейчас даже мать не в силах помочь сыну. За эти короткие и такие нескончаемые две недели даже внешне Илья сильно изменился. Складка на лбу, темные круги под глазами, усталый, замученный вид.

– Вы меня услышали, Владислав Радионович?
– который раз интересуется у меня очередной профессор психологии.

– Услышал.
– честно отвечаю. Ничего нового, можно и не слушать.

– Вы же видите, мы не в силах помочь. Ей нужно совсем другое учреждение… - мямлит мужик с умным видом. Есть большое желание расхерачить ему морду, как и его бестолковым коллегам.

– В другое учреждение, это в психушку?
– поворачивается и взрывается сын.

Доктор готов под стол от страха залезть. И я его понимаю, на его месте любой бы сделал тоже самое. Достаточно только посмотреть на свирепый вид сына и на его сжатые кулаки, которым он мечтает тоже дать волю.

– Но это не совсем психушка в вашем понимании. Это современный комплекс с лучшими врачами. У вас есть возможность перевезти ее в Швейцарию и …

– Заткнись!

– Илья!
– строго смотрю на сына. Совсем перестаю его узнавать. Мы с Ксюшей не воспитывали его так. Илья всегда был сдержанным и очень воспитанным мальчиком. Так было с самого детства. Никогда он не позволял себе лишнего в отношении кого — либо, тем более старших.

– А что можно здесь еще предпринять?
– заикаясь, продолжает врач.
– Вам тоже самое и до меня сказали мои коллеги. Чем можно помочь, когда пациент сам не хочет ни бороться за себя, ни тем более жить?

– Так а вы на что?
– мгновенно Илья приближается к нему, поднимает за грудки и с силой стряхивает.
– Вы хуевы мозгоправы, ваше дело помогать, а вы не хрена не делаете. От вас всех ей еще хуже!

– Не от нас.
– пытается он отцепить от себя руки сына.
– Она не хочет даже есть. Мы с силой пытаемся ее накормить, но она тут же пытается все это вырвать назад. Мы ее вчетвером с трудом удерживаем.

– Я вас грохну всех, не моргнув и глазом, если на ней увижу хотя бы один синяк после вас.

– Синяк это меньшее, что вас должно волновать.
– отвечает доктор. Даже имени его не знаю.
– Только с лекарствами она хотя бы спит, ест и вообще не буянит. Без них она или плачет или пытается навредить себе. Ее постоянно мучают кошмары, она разговаривает сама с собой. В последний раз она пыталась прокусить себе язык.

Хорошо, что она под постоянным наблюдением. Но рана все равно была. И это я молчу про остальные раны на ее теле, которые она также наносит сама себе. Да, нам приходится привязывать ее.

Но это опять же вынужденная мера. Но больше всего вреда ей наносят ваши визиты. Не говорите, что не замечаете, как после них ей становится еще хуже. И не только после вас двоих.

Тоже самое и после визитов ее брата и дяди. Мы в тупике. За мою практику это один из самых тяжелых случаев. На скидку у нее несколько психических диагнозов и расстройств.

– А знаешь, куда я сейчас засуну тебе твои диагнозы? Тогда расстройство тебе точно обеспечено пожизненно, под себя ходить будешь.
– окончательно выходит из себя сын.