Чтение онлайн

– Девушка, вам плохо?
– слышу заботливый голос незнакомой женщины. Только сейчас могу оглядеться вокруг. Людей стало еще больше, намного больше. Не то что невозможно найти место, чтобы присесть. Невозможно найти место, чтобы стоять.

– Возьми, выпей воды.
– протягивает она мне бутылку.
– Тоже плачешь, как и все мы.

Она не спрашивает, утверждает.

– Здесь все мы плачем из — за нашей Ангелины. Все эти люди преодолели сотни и тысячи километров, чтобы приехать сюда. Кто — то и последнее отдал. Мы все так любим Ангелину.
– вытирает она слезы.

– Столько сделать добра людям, и что получить взамен? Пулю! Это какой мразью и нелюдью нужно быть, чтобы стрелять в такую женщину. Здесь все из разных мест прилетели. Вот там.
– показывает она чуть в сторону.
– Там из самого Сахалина, чуть дальше из Калининграда, Дальнего Востока.

Все все бросили, как узнали такое, и сразу сюда примчались. В городе уже нет свободных мест ни в гостиницах, ни в отелях. Местные даже предлагают комнаты для приезжих. Это горе так всех сплотило.

А кто — то и здесь готов ночевать. Правда, погода совсем испортилась. Как будто на самих небесах страдают из — за Ангелины. Врачи молчат, в полиции тоже тишина. Мы сами узнаем новости.

Одни одно услышали, другие — другое. Так и делимся новостями. А еще.
– говорит она чуть тише.
– Здесь все хотят найти убийцу раньше полиции и самим устроить казнь, разорвать эту нечисть по кускам.

Все равно таким уродам нельзя жить. Таких только толпе отдать на растерзание. Тебе, что еще хуже стало?

Не слушаю дальше, просто бегу прочь. Куда и сама не знаю. Из денег совсем немного мелочи, телефона нет. Но это все меня волнует меньше всего. Я, как лишняя деталь этого мира. Само мое существование уже омрачает его.

Иду не смотря под ноги. Люди бегут или идут пешком, толкаются, пинаются. И каждый даже в этом обвиняет меня.

– Смотри, куда прешь! Совсем повылазило?

Подобные выражения я слышу через одного. Резкий звук и громкий сигнал автомобиля немного приводит в чувства.

– Совсем больная! Обдолбанная!
– вылазит из машины злой мужик и просто орет что есть сил.
– И так пробки на дорогах, еще и наркоманка под колеса бросается. Накачалась, так смотри, куда прешь. Еще из — за тебя проблем не хватало!

– Простите, - еле слышно и могу сказать.
– Простите.
– повторяю еще раз.

Да из — за меня и правда одни проблемы и одни беды для всех. Наверное, действительно вид у меня такой, что любая психушка заплачет.

– Убийца, дрянь, тварь, обдолбанная.
– все слова смешались, как и множественные голоса. Сама не знаю, как оказываюсь внутри храма. Как я здесь очутилась? Ноги сами привели? Я же совсем не помню дороги. Даже не понимаю, в какой именно части города сейчас нахожусь.

– Ты на исповедь пришла, девочка?
– обращается ко мне пожилая женщина в платке.
– Или хочешь службу тоже заказать за Ангелину? Видишь, сколько людей? И все молятся за одного человека. Куда же ты?
– кричит она мне вдогонку, когда я уже убегаю.

Нельзя мне здесь находиться. Нельзя. Не мое это место. Не для меня. А где сейчас мое место? Где мой дом? Еще сутки назад у меня было все, о чем можно только мечтать. А сейчас…

Сейчас у меня ничего и никого нет. А главное, я саму себя потеряла навсегда. Начался настоящий ливень. Когда выбегала из квартиры Ильи, даже куртку не схватила, не до этого было.

Теперь мокрая насквозь. Но дрожь вовсе не от холода и насквозь промокшей одежды. В кармане джинс нащупываю ту самую последнюю мелочь. На горячий чай должно хватить точно.

– Куда идешь?
– зло цедит официант одного невзрачного кафе, в котором есть желание выпить чай и переждать ливень.

– Я хочу согреться и заказать чай.

Никогда на меня никто в жизни не смотрел с таким презрением и брезгливостью. Что же Еся привыкай. Теперь на тебя все так будут смотреть. Даже те, кто еще вчера клялся, что так сильно любит тебя.

Все правильно. Так и нужно смотреть на тварь, убийцу и дрянь. Теперь эти взгляды всех станут моим собственным проклятием, которое будет еще очень долго мне сниться.

– Вон пошла, здесь нет места, кто торчит. Вали в притоны, там как раз найдешь быстро для себя применение. В жизни до такой бы не прикоснулся. Пиздуй отсюда, пока полицию не вызвал. Они и чаем угостят и не только чаем. Может так и нужно сделать? Поработаешь своими дырками.

Не дослушиваю, снова срываюсь. Бегу, бегу со всех сил. А бегаю я очень быстро. Холодный дождь застилает путь. Ничего, никого не видно. Но зато слышно. Всех слышно.

– Убийца! Убийца! Убийца!

– Нет!
– что есть сил ору и обращаюсь к небу, падаю на колени и снова кричу.
– Нет! Нет! Я не хотела! Я не она, не она! Не она!

Но в голове только ее смех, снова ощущаю ту боль на плечах, на всем теле, которая всегда была после ее визитов.

– Нет!
– закрываю уши ладонями!
– Нет! Умоляю, оставь меня! Уйди! Не мучай! Прошу!

Плач срывается на крики, крики на ор.

– У тебя мое лицо. В любом отражении ты всегда будешь видеть только меня.
– ее последние слова мне.

– Нет!
– крик из последних сил. От боли начинаю царапать свое лицо. Не хочу его, не хочу такого.

– Есь… Есь.
– слышу голос Ильи. Поднимаю глаза и вижу несколько машин, которые фарами светят прямо на меня.
– Есь, что ты с собой сделала?

Мне не видно из — за света их лиц, но зато им хорошо видно мое, уже окровавленное. Только дождь и эта ночь свидетели моего окончательного падения и безумия. Мне не сбежать, не смогу. Здесь вся дядина охрана, и они мигом меня остановят.

– Есь, это я. Все хорошо. Тебе никто не причинит зла. Пошли ко мне. Я люблю тебя, Есь.
– Илья протягивает ладонь.

– Нет!
– откидываюсь немного назад и ползу по земле назад.
– Нет! Не подходи! Не подходи! Нельзя! Нельзя!

– Есь!
– голос Ильи срывается и дрожит.
– Есь, я люблю тебя, больше жизни люблю.

– Нельзя, меня нельзя любить. Не подходи!
– прошу, умоляю его. Если бы ты только знал, насколько сильно я тебя люблю. Но признаться в этом не могу.