Чтение онлайн

— Не ваше дело! — процедила Вертушкина сквозь зубы.

— Снова вену подкалывать нужно, все под кожу пошло! Будешь дергаться — я тебя привяжу! — пригрозила пациентке Валентина Андреевна и направилась к выходу. — Вера, перекалывай в другую руку.

Рука в локтевом сгибе сильно припухла и была холодная на ощупь. Вера извлекла иголку и попросила придержать шарик пальцем. Пациентка недовольно проскрипела зубами, но требование выполнила, Указательный палец с красным длинным ногтем демонстративно лег на вздутый от раствора бугорок кожи.

На тумбочке настойчиво вибрировал телефон. Вера вскользь бросила заинтересованный взгляд на абонента. Брюнет Ваня явно беспокоился и не думал отступать.

— Ну что, успокоилась? — В палату в очередной раз заглянула Валентина Андреевна. Заметив телефон, язвительно произнесла: — О! Наверное, несостоявшийся папаша! Чего не отвечаешь?

— Не ваше дело! — буркнула девушка, небрежно зашвырнула мобильник в тумбочку и с новой силой взвыла: — Сколько мне еще терпеть это! Я больше не могу-у! Вы же врачи! Вы должны помогать, а вы стоите и наслаждаетесь моими мучениями! Сделайте уже что-нибудь!

— Милочка моя, роды — физиологический процесс, он болезненный, и по-другому быть не может, но природа позаботилась и об этом. Когда ребенок появляется на свет и издает первый крик, мать забывает в одночасье о всех своих страданиях. А вот то, что происходит с тобой, противоестественно. И никакие таблетки не смогут спасти от этой боли. Это теперь тебе кажется, что ты решила проблему, а на самом деле ты ее приобрела. И тебе с этим жить. Нет у меня такой таблетки для тебя? — голос Валентины Андреевны звучал строго.

— Не нужен, не нужен мне этот ребенок! Я еще не готова стать матерью! Я не хочу его! Не хочу! — взвыла Вертушкина, и слезы полились градом. Она размазывала их по лицу, кусала губы, стараясь сдержать рыдания.

Валентина Андреевна вышла из палаты, бросив на ходу:

— Сделала бы я тебе укол, если бы была твоей матерью! Ты бы у меня его надолго запомнила!

Пугающие других пациенток стоны продолжались до вечера.

После дежурства Вера чувствовала себя нехорошо. Она спешила скорее уйти домой и ни с кем не разговаривать. Ника Вертушкина не выходила у нее из головы.

Ночной город светился огнями. Воздух пах растаявшим снегом и весенней свежестью. Они с Павлом долго гуляли по набережной, потом перешли мостик и свернули к огромному, сверкающему в темноте шару Национальной библиотеки. Вере не хотелось рассказывать о своих проблемах. Она долго держалась и все же не стерпела. Он молча слушал, не перебивал.

Когда Вера высказалась, еще минуту обдумывал все, а потом сказал:

— Это ужасно! Я никогда не задумывался об этом. Мне не хочется, чтобы ты там работала. Тебе просто нужно перевестись в другое отделение. Я поговорю с мамой, она поможет. У нее сохранились кое-какие связи, я думаю, вопрос решаемый.

Павел притянул Веру к себе и поцеловал в холодную щеку. Она прижалась к нему и почувствовала такой знакомый и волнующий запах его духов.

— Мне не хотелось бы твою маму сюда впутывать. Может, и на самом деле пройдет время и я привыкну к специфике своего отделения, как и многие девочки, работающие у нас.

— Не нужно привыкать к тому, что тебе неприятно, что заставляет страдать. Существует много различных вариантов, как избавиться от существующих проблем, если только ты не на подводной лодке. Но даже там не всегда бывает безвыходная ситуация. Кстати, запомни: никогда не отвергай помощь, даже незначительную. — Павел провел пальцем по ее носу. — Мы тут недавно с моими коллегами просматривали горящие туры. И мне пришла мысль: а не полететь ли нам с тобой куда-нибудь? Ты отдохнешь, приведешь свои мысли в порядок. А мама за это время подыщет тебе хорошее место. Можешь сейчас написать заявление на отпуск?

— Не знаю. А что я родителям и тетке своей скажу? — растерялась Вера. — Мне же нужно будет оправдание найти, где я…

— Скажешь своей тетке, что уехала домой, она же не часто перезванивается с твоими. А родителям звонить будешь, будто ты в Минске. За неделю никто ничего не заподозрит. И вообще, сколько можно прятаться? Мои хотят познакомиться с твоими!

С большим трудом удалось подписать заявление, но не на отпуск, а за свой счет. В принципе Веру это устраивало. Иначе потом могли возникнуть вопросы, почему сократились дни отпуска. Вера воспрянула духом. Она и понятия не имела, в какой тур они отправятся, но сама мысль, что целую неделю они будут вместе, приводила ее в восторг. Засыпая, Вера перебирала в памяти различные курорты, предполагая, на какое море они поедут. На дворе весна, март месяц, Черное море еще не прогрелось. Неужели в Турцию или Египет? И как потом объяснить загар? Или за неделю он не успеет взяться?

Сюрприз получился на славу.

— Мы отправляемся в Австрию, будем кататься на горных лыжах!

Павел вручил Вере два билета на самолет.

— Как в Австрию? — оторопела она, рассматривая билеты. — На самолете?

— До Цюриха, а оттуда в Санкт-Антон на автобусе прямо до курорта. — Павел радостно потер руки. — Я уже собрал все необходимое, лыжи стоят у меня в прихожей!

— Я думала, мы на море поедем, купальник себе купила, а тут лыжи! Я, конечно, имею кое-какое представление, даже пару раз участвовала в соревнованиях за звание школы, но не настолько, чтобы стать на лыжи и съехать с горнолыжной трассы!

— Ты будешь просто в восторге! Санкт-Антон — это историческое место: именно там зародился горнолыжный спорт. Трассы на любой вкус! Даже для таких чайников, как мы, найдутся, я тебя уверяю. Зато отдых какой! — глаза Павла горели азартом.

— Мне страшно! — честно призналась она.

— Ничего не бойся. Поехали ко мне, я купил нам костюмы, надо померить. Вдруг с размером не угадал, еще есть время поменять.

— Костюмы? — Вера так и ахнула. — Паша!

— Ну а как же без них? — улыбнулся он.

Сидя в низком мягком кресле, Елена Игоревна гладила сухой морщинистой рукой кота и, не сводя глаз с Веры, восторженно восклицала:

— Вера, деточка, тебе так идет! Так идет! Как так Пашка угадал с размером? Ты такая в нем красавица! Пашка — молодец! Постарался!

Легкий румянец смущения заливал лицо Веры, она чувствовала неловкость. Честно говоря, ей совсем не по душе были эти показные сборы. Но Павел совершенно спокойно рассказывал матери о предстоящей поездке и, конечно же, не умолчал о ее родителях. Он честно и открыто сообщил, что Вера скрывает по определенным причинам их совместный отдых. Судя по лицу Елены Игоревны, она была немного расстроена и не могла понять, чем же ее сын не угодил их семье.

Рейс Минск — Москва был ранним, в шесть утра. После регистрации началась посадка на самолет. Вера чувствовала восторг и сильное волнение одновременно. Она заняла свое место у окна, Павел сел рядом. Завелись двигатели, и самолет начал набирать высоту. На несколько минут неприятно заложило уши. Павел протянул ей леденцы, и в скором времени все прошло. Он обнял ее, и они вместе смотрели, как удаляются от земли, постепенно исчезают из вида огни взлетной полосы. За окном потянулись белые туманные облака, уже полностью рассвело, внизу то и дело мелькали крыши домов, озера и реки. Незаметно навалился сон, и Вера с удовольствием в него провалилась.