Чтение онлайн

К приезду бригады скорой помощи Вера успокоилась, села с большим плюшевым зайцем на пол и закрыла глаза. По бледному лицу катились крупные слезы.

Пока с Верой беседовали, Павла попросили подождать за дверью. О чем ее спрашивали, он не слышал. Наконец двери детской открылись.

— Вам нужно обратиться в поликлинику по месту жительства, — сказала врач скорой, поправляя оправу на переносице. — Ваша жена отказывается ехать с нами. Забрать силой, против ее воли, мы не можем. Она адекватно отвечает на вопросы, ориентируется в пространстве, называет личные данные, адрес, время года, число. Если у вас есть намерения госпитализировать ее в психиатрическую больницу, то для этого нужно ее согласие.

— А как вы считаете — она больна?

— Она сказала, что недавно вы потеряли ребенка?

— Да, — Павел сглотнул подступивший ком.

— Веру беспокоит, что вы и ваша мать вините ее в смерти дочери. Это так? — Медик внимательно смотрела ему в глаза.

— Буду с вами откровенным.

Павел отворил входную дверь, и они вышли на улицу. Прохладный ночной ветерок принес небольшое облегчение. Пока они спускались по лестнице во двор, Павел взял минутную паузу, потом продолжил:

— Мне действительно очень непросто. Златы больше нет с нами. Вера чересчур ее оберегала, даже бабушек не подпускала. И вот по ее невнимательности дочь проглотила батарейку. Пока обратились в больницу, сделать уже ничего нельзя было.

— Да, такое нужно пережить. Вашей жене очень тяжело.

— При всем при этом она винит в смерти дочки мою маму. Мне жалко Веру, я понимаю, что должен ее утешить, помочь вернуться к нормальной жизни, но что-то сидит у меня вот здесь, — он приложил руку к груди, — и не отпускает. Будто ступор какой! Я не в силах, как раньше, ее обнять и успокоить. Все время думаю об этом.

— Во всяком случае ей придется с этим жить. Вам обоим необходим психотерапевт, без него никак.

— Мне-то зачем? — ухмыльнулся Павел.

— Я вам сказала, а вы решайте сами. — Во взгляде врача проскочил холодок неприязни. — Сейчас ваша жена будет спать, мы сделали ей несколько инъекций — это должно ее успокоить.

Никогда Павел так не ждал окончания отпуска, и вместе с тем выход на работу его немного беспокоил. Он не хотел, чтобы коллеги расспрашивали его, выражали соболезнования, лезли со своими советами. Он очень надеялся уехать с Владимиром Николаевичем в командировку и там немного отвлечься, желательно на несколько дней.

Пусть Нина Ивановна побудет в его шкуре. Может, тогда теща поймет его состояние, как тяжело находиться в одном доме с человеком, который постоянно плачет, носится с вещами ребенка и не хочет разговаривать.

Нина Ивановна не оправдала его надежд: с ней приехал Александр Владимирович, сразу заявив, что незачем дочери оставаться в этом доме. Лучше вернуться домой: смена обстановки поможет справиться с чувствами. Сейчас в лесу много грибов, природа способствует заживлению душевных ран, даже самых серьезных. Павлу он даже не подал руку для приветствия. По его мнению, зять был виновником всех бед: мало уделял внимания дочери и жене, отсюда и начались проблемы. Родители увезли Веру на второй день, Павел даже не успел с ней попрощаться.

…Они сидели за столом друг против друга, будто на переговорах. Света держала Веру за руку и не сводила с нее глаз. На Нину Ивановну девушка старалась не смотреть. Женщина шумно вздыхала и на каждое сказанное подругой дочери слово отпускала нервные реплики. Света их игнорировала и очень мягко настаивала на том, чтобы Вера поехала на консультацию к врачу.

И она согласилась.

— Дорогая, ты сама не справишься. Там специалисты, они помогут тебе.

— Мне все равно. Если для всех так будет лучше — я поеду.

Вера смотрела куда-то в сторону, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Она чувствовала полное безразличие, ей не хотелось говорить, думать, объяснять свои эмоции — не хотелось существовать. И если бы она могла взять и умереть в одну минуту, как ее девочка, — сделала бы это непременно. В одночасье любовь, нежность, счастье, забота исчезли, жизнь прекратилась. Пропали краски, звуки, остановилось время, сузилось пространство. Будто огромная черная дыра затягивала ее внутрь, и сопротивляться не было сил и не имело смысла.

Нина Ивановна смотрела вслед дочери, уходящей с медсестрой по длинному коридору, но Вера так и не обернулась. Дверь захлопнулась, секундной острой болью кольнуло в сердце. От неожиданности Нина Ивановна тихо ойкнула. Прижала руку к груди, постояла с минуту, раздумывая, и постучалась в кабинет доктора.

— Скажите мне только правду, — с мольбой в голосе обратилась она к уже немолодой худощавой женщине, похожей на красивый увядший цветок. — У моей дочери шизофрения? Никогда не думала, что скажу это слово, но… не все зависит от нас.

Недоумение на лице врача сменилось улыбкой.

— Ну что вы так сразу диагноз девочке придумываете? У нее была травмирующая психогенная ситуация, возможно, она спровоцировала это состояние, а может, глубже нужно копнуть. Не бросайтесь в крайности, успокойтесь. Так с ходу ни один специалист не определит, что у нее. Это не одного часа работа и даже не одного дня. Мы наблюдаем за поступившими, проводим обследование. Какое-то время ей придется побыть у нас, это ограничит ее свободу. И вам, поверьте мне, будет так спокойнее. К тому же меня беспокоит, что у нее есть суицидальные мысли. Она должна побыть под наблюдением, иначе и до беды недалеко.

— Я боюсь одного, — замялась женщина. — Понимаете, она сама акушерка… и так может статься, что после обследования и лечения вы выпишете ее с каким-нибудь диагнозом, что потом ее на работу никто не возьмет и муж бросит. Ну кто захочет связываться с шизофреничкой?

— Да что вы и правда к этой шизофрении прицепились! Существует много пограничных психических состояний, расстройств, синдромов и патологий. При этом у них есть схожие симптомы и признаки. И в этом нам придется разобраться. А что касается диагноза, то с ним жизнь не заканчивается. Многие наши пациенты принимают препараты и спокойно работают. Имеются, конечно, определенные ограничения, запрещающие, к примеру, быть военными, потому что таким людям оружие в руки нельзя давать, но есть много других профессий, где спокойно, не в ущерб себе и другим можно реализоваться. Да и не проблема в наше время переквалифицироваться. Но никто сейчас вам об этом не говорит!

— Вы меня успокаиваете, — глухо произнесла Нина Ивановна, — даете надежду. Но я-то знаю, что ничего хорошего ждать не придется.

Она вышла за ворота больницы и не спеша двинулась к остановке. Навстречу попадались одинокие прохожие, и Нина Ивановна жадно всматривалась в их лица, пытаясь понять, это пациенты психиатрической больницы или их родственники. Можно ли в толпе отличить психа от нормального человека? Должны же они как-то выделяться? У них другой взгляд, особенное выражение лица, странная походка, вынужденная поза? Что с ними не так? Может быть, у них есть что-то общее с ее дочерью?