Чтение онлайн

В ответ она тоже получала любопытные взгляды и в какой-то момент почувствовала себя неловко. Испугалась: вдруг эти люди ее посчитают ненормальной?

Неприятный холодок пробежал по спине. Икры ног будто налились водой, стало тяжело идти. Нина Ивановна направилась к ближайшей скамейке и с облегчением откинулась на горбатую, недавно окрашенную спинку. Прохладный ветерок трепал волосы. Они лезли в глаза, рот, щекотали лицо. Мимо проходили люди, думая о чем-то своем и практически не глядя по сторонам.

Во рту у Нины Ивановны пересохло, слезы подступили к горлу, дышалось тяжело. «О чем я только думаю? О какой-то ерунде! Что подумают обо мне? Да все равно что! Вера в больнице! Вот о чем нужно думать!»

И все же Нина Ивановна с содроганием прокручивала в голове встречу с соседями и коллегами по работе. Вдруг они узнают о Вере? До конца жизни не отмоешься! Нина Ивановна промокнула слезы бумажным платочком, стараясь спрятать его в кулаке, и все же сил сдержаться не хватило, дала волю слезам. В голове звучала только одна мысль: «За что мне все это? За что?»

Постепенно звуки возвращались в ее сознание. Веки казались тяжелыми, глаза — лишенными всякой влаги. Она с трудом про-моргалась, пытаясь сосредоточиться на монотонной, гнусавой речи немолодой женщины. Голос той слегка скрипел и временами тянулся, становясь протяжным.

Белая сплошная пелена постепенно оформилась в потолок с прямоугольным пластмассовым плафоном и двумя светодиодными лампами. Сначала он колыхался, казался неестественно низким — Вера даже потянулась к нему рукой. Кисть выглядела странно толстой, пальцы — короткими и пухлыми. Она поводила ею в воздухе, с любопытством разглядывая, затем попыталась сжать кулак. Но мешала неприятная ватная легкость, рука будто не слушалась.

Тело словно парило в невесомости. Вера понимала, где находится, но не могла вспомнить, сколько времени провела здесь и какое сегодня число. Нужно было собраться с мыслями — но они путались, сосредоточиться не получалось.

И вдруг — тепло. Чья-то ладонь мягко сжала ее запястье. Прямо над ней склонилось круглое лицо, обрамленное мелко вьющимися кудряшками.

— Ну что, выспалась? — спросила женщина. — Здесь все спят первые дни. Хочешь не хочешь — тебе дают препараты. Зато просыпаешься и чувствуешь, что сил немного прибавилось.

Вера закрыла глаза, чтобы от нее отстали, но незнакомка оказалась навязчивой и стянула с нее одеяло.

— Вставай, будешь с нами делать… — Она обратилась куда-то вглубь комнаты с вопросом: — Все время забываю, как это называется?

— Оригами, — ответил гнусавый голос.

— О! Оригами. Наша Маша тебя научит. Так что хватит валяться.

— Какое сегодня число? — с трудом произнесла Вера.

— Просыпается интерес к жизни у нашей мадам. Это хорошо, иначе совсем тебя заколют уколами и будешь лежать овощем.

Женщина с кудряшками присела рядом.

— Меня Маргарита зовут.

— Вера, — едва слышно прошептала девушка, вставая с кровати.

Перед глазами забегали мурашки, потом они исчезли, и Вера увидела всех пациентов палаты. В основном это были женщины преклонного возраста. Одна из них — наверное, та самая Маша — крутила из бумаги какие-то поделки. Гнусавый голос совершенно не гармонировал с внешностью. Правильные черты лица, фарфоровая чистая кожа, маленький вздернутый носик, пухлые губки и большие выразительные глаза.

— Тоже удивляешься, что такая красивая женщина здесь делает? — перехватила ее взгляд Маргарита. — Как видишь, красота не гарант счастья. Потеряла наша Маша свой голос после операции и в такой депресняк впала, что месяц не вставала с постели. Вот только к жизни ее вернули, скоро уже домой поедет. Видишь, какие загогулины крутит? И нас всех научила. Она раньше педагогом в каком-то центре работала. А теперь все — дали группу. Сиди дома да крути свои бумажки, будь ты трижды красавицей!

— А что, здесь так долго лежат?

— По-разному бывает. Я вот уже три месяца валяюсь. Ты, главное, не дури, а то в закрытое поместят, там жестче. У нас хоть по отделению разрешено ходить и на улицу, телефоном могут дать вечером попользоваться. Ты скажи своим, пусть кнопочный принесут — с другим здесь нельзя. Все думают, что в «дурке» лежат психи. — Маргарита покрутила пальцем у виска. — А на самом деле — умнейшие люди, я считаю. Знаешь, сколько интеллигенции сюда попадает? От большого ума люди страдают. И по тебе не скажешь, что больная.

Вера промолчала. Ей хотелось только одного — чтобы ее наконец оставили в покое. Но Маргарита и не думала уходить. Устроившись поудобнее на корточках у изголовья кровати, она принялась рассуждать:

— Ничто в этом мире не происходит просто так. Мы в ответе за каждый свой шаг — и даже за грехи наших предков. Все эти беды, что сваливаются на голову будто ни с того ни с сего… Всё имеет свою причину.

Ночью Вера проснулась от крика. Истошно вопила маленькая старушка. Весь день она мирно спала в кровати, не проявляя никакой агрессии. Сейчас же с ней происходило что-то невероятное. Прибежал персонал, зажегся яркий свет. Вера с головой спряталась под одеяло: ей совсем не хотелось быть свидетелем происходящего. Душераздирающий крик и возня длились недолго: бабушку куда-то забрали, выключив свет.

Маргарита стянула с Веры одеяло.

— Не бойся, все закончилось. У нас иногда такое бывает. Бабка хитрая, таблетки не пила. Я уже это приметила.

— А что, так можно? — удивилась Вера. — Проверяют же.

— Нельзя, но можно, — деловито произнесла Маргарита. — Делаешь вид, будто глотаешь, а сама прячешь во рту. У меня это хорошо получается: то ли язык большой, то ли ямочка в десне. Но ни разу никто не заметил.

— Зачем вы так делаете?

— Для забавы. Ты, главное, так не делай, иначе зависнешь здесь. Они же с тобой беседовать будут и сразу раскусят или — еще хуже — уколы назначат. Тогда точно надолго загремишь. Как бабулька наша! Ты не смотри, что божий одуванчик: у нее такая сила проснулась, что еще минуту — и она бы всю палату разгромила. А таблетки в матрац запихивала, боялась, что травят ее. Я видела, как она дырочку расковыряла и все время туда что-то прятала. Сейчас проверим. — Маргарита отвернула постель и, немного повозившись, что-то извлекла. — Да здесь целая аптека!

Она подошла к окну. На раскрытой ладони лежала горсть обсосанных таблеток.

— Видишь, какая луна? — восторженно заявила Маргарита. — Самое время для психов! Да, для наших медсестер будет работка!

Вера укуталась в одеяло и больше не слушала болтовню Маргариты. Ей почему-то стало холодно и неуютно. Она подумала о беззащитной маленькой Злате и расплакалась.

Елена Игоревна новость приняла спокойно. Она будто знала, что именно так все и будет. Выдержала минутную паузу, рассматривая взволнованное лицо сына, и тихо, безэмоционально произнесла: