Чтение онлайн

— Надеюсь, ей там помогут. Ты извини меня, Павлуша, но все к этому шло. Я уже давно за ней замечала эти странности. Наша роковая ошибка, что мы раньше ее туда не определили. Моя девочка была бы жива, — голос женщины дрогнул, и, чтобы не встречаться глазами с сыном, она отвернулась к окну.

— Что уже теперь говорить, — подал голос Виктор Романович, — никто не знает, как бы там было. Мне всегда казалось, что Вера хорошо заботится о Злате. Она же просто тряслась над ней. Трудно ее в чем-то упрекнуть.

— Что ты мелешь! Замолчи! — разозлилась Елена Игоревна. — Нет для нее оправдания! Даже не смей мне ее жалеть! Я до сих пор помню, как она набросилась на меня. Ей самое место там! Психопатка!

— Я, наверное, поеду домой, — вздохнул Павел.

— Может, останешься? — опомнилась Елена Игоревна. — Обещаю больше не ругаться и не затрагивать эту тему. Знаю, сынок, что тебе это все неприятно. Просто мы сами еще на эмоциях: мало времени прошло, горе не отпускает. Да и обида в душе сидит и точит изнутри. Не могу я Веру простить, не получается у меня.

Виктор Романович махнул безнадежно рукой и молча вышел из комнаты, оставив свое мнение при себе. Они вообще в последнее время мало разговаривали с женой, предпочитая находиться порознь. Каждый по-своему переживал горе. Павел не стал его удерживать, обнял мать за плечи и быстро, пока она не опомнилась, выскочил за дверь.

Дом встретил его тишиной. Окна горели красивым розовым закатом, под ногами шуршала сухая опавшая листва. Невольно промелькнула мысль: «Вот она, жизнь, продолжается, несмотря ни на что». Ему не хотелось заходить внутрь. Там все напоминало о недавней счастливой жизни. Он даже пожалел, что не принял предложение остаться у родителей.

Впервые за всю свою жизнь Павел чувствовал себя одиноким. Друзья и коллеги, с которыми он часто встречался на вечеринках и корпоративах, перестали его приглашать на отдых. Возможно, никто не знал, как себя вести в таких случаях, поэтому все и выжидали время. Конечно, Павел был не в том настроении, чтобы куда-то ехать отдыхать. Но отстраненность друзей немного задевала его. К тому же Лера, до этого преследовавшая буквально по пятам, вдруг исчезла из его поля зрения. Он даже подумал, что она уволилась из компании, но потом столкнулся с ней в коридоре. На удивление она всплывал образ Веры. «Это все произошло по ее вине!» — стучало у него в висках. После долгих размышлений Павел для себя сделал выводы — или нужно научиться с этим как-то жить, или следует прекратить любые отношения, чтобы не мучить себя и ее. Горе или объединяет, или делает врагами. После посещения больницы он понял, что любит ее, как и прежде, и без нее не видит будущего. Вера должна вернуться в их дом, и его нужно подготовить к ее возвращению. очень быстро улизнула от него, словно торопилась куда-то. Выглядела бывшая жена отлично.

Уже месяц Вера находится в больнице. За все это время Нина Ивановна позвонила Павлу всего дважды, и оба разговора шли тяжело. В голосе женщины явно звучала обида, чувствовалось напряжение — будто она что-то недоговаривала. В первый раз Нина Ивановна не выдержала, разрыдалась и бросила трубку, после несколько дней не брала телефон. Во второй раз попросила навестить Веру. Павел удивился: он не знал, что в таких учреждениях разрешены посещения, да и мобильная связь не запрещена. Оказывается, ему давно можно было увидеться с женой и даже перезваниваться! А он, как самый последний кретин, за целый месяц даже не поинтересовался, есть ли такая возможность! И ни разу за это время к ней не пришел! Павел чувствовал себя отвратительно, он растерялся. Как подойти к ней? О чем они будут говорить? Что ей сказать?

Он увидел ее издалека. Прислонившись к дереву, Вера смотрела в небо. Редкие снежинки падали ей на лицо, тут же превращаясь в капельки воды. Она будто почувствовала его взгляд и обернулась. В глазах вспыхнули знакомые искорки — та самая Вера, его Вера, вернулась к нему. Они бросились навстречу друг другу, и Павел, обнимая, ощутил, как знакомо легла ее голова у него на плече. Несколько минут они так и стояли, не в силах вымолвить ни слова. Лишь тихие всхлипывания выдавали, что она плачет. Он нежно гладил ее по спине, целовал растрепанные ветром волосы…

— Забери меня, я хочу домой.

Теперь Павел хорошо мог ее рассмотреть. Вера заметно похудела, лицо осунулось, под глазами появились синие круги. Тонкие изящные пальчики перебирали край шарфика. Кольцо на безымянном пальце выглядело неестественно большим и едва на нем держалось. Павел взял ее за руки — маленькие ладошки были сухими и холодными. Вера будто уменьшилась, даже верхняя одежда висела на ней.

— Я поговорю с врачом, обязательно поговорю, — пообещал Павел.

— Почему ты не приезжал? Ты даже не звонил мне. Ты не хотел меня видеть?

— Все не так, как ты думаешь. Я думал о тебе каждый день. Хочу, чтобы ты вернулась домой и все забылось, как неприятный сон.

— Так, как раньше, уже никогда не будет, — вздохнула Вера. — У нас мало времени: осталось минут двадцать, потом мне в палату нужно возвращаться.

Они молча шли вдоль аллеи, под ногами шелестели сухие листья. Павел держал ее за руку, и вскоре ее холодная ладошка потеплела. Но она так и не решилась переплестись пальчиками с его, как раньше. Пустота не позволяла себя ничем заполнить. Первые минуты встречи всколыхнули сердца трепетной радостью, но страшная реальность никуда не делась: они оба помнили о дочери, оба любили ее и не могли отпустить обиду, простить друг друга. Эта ситуация никак не изменилась, осталась камнем преткновения в их отношениях.

После ее ухода Павел еще какое-то время бродил по улице. Возвращаться в пустой дом не хотелось. Раз за разом в памяти.

…В день выписки Павел находился в командировке за пределами города, пришлось вызвать такси и упросить тещу привезти Веру в Зеленое. Нина Ивановна согласилась и даже предложила некоторое время пожить у них, помочь дочери прийти в себя. Фотографии маленькой Златы, вещи, игрушки и многое другое, что могло спровоцировать нежелательные воспоминания, Павел предварительно убрал.

Вечером он вернулся домой и испытал шок — все портреты Златы висели на прежних местах. Вещи и игрушки дочери также заняли свои полки. Нина Ивановна лишь развела руками.

— Не нужно ничего прятать, я не сумасшедшая, — спокойно сказала Вера. — Боль воспоминания в сердце, и от нее никуда не денешься. Мы оба любим нашу девочку и не хотим стирать воспоминания о ней. Зачем же тогда убирать ее фотографии? Так она будет с нами всегда рядом. И мы не позволим себе ее забыть. Она будет жить в игрушках, к которым прикасалась, с которыми играла. Как же мы можем это все убрать, выбросить из нашей жизни?

— Может, ты и права, — сдался Павел. — Мне хотелось оградить тебя от лишних воспоминаний. Мне самому было неприятно убирать фотографии Златы. Чувствовал себя при этом нехорошо. Вера, прости меня! Давай попытаемся наладить отношения. Мне все это время тебя не хватало.

— Мне тоже.

Вера с удовольствием прижалась к его груди. От волнения захватило дух.

После лечения она заметила в себе существенные перемены. Будто свежий ветер ворвался с улицы и сдул с нее невидимую пелену, которая все эти месяцы давила на нее и не позволяла жить нормальной жизнью. Появился интерес ко всему, что происходило вокруг. Вера даже включила телевизор и просмотрела все новости. Прочитала сообщения, долго висевшие в «Вайбере», зашла в свои аккаунты в социальных сетях. Везде напоминания о дочери. Друзья и знакомые слали соболезнования. Прочитав несколько таких сообщений, она не стала открывать их дальше. Разослала всем смайлики и отключила телефон.