Чтение онлайн

Михаил

Мирослава сладко спит, обняв подушку, такая милая во сне. Сегодня с утра идёт дождь крупные капли, барабанят по откосам. Очень хочу поцеловать, но боюсь разбудить. Мне нужно, чтобы она ещё спала как можно дольше.

Поэтому вчера я сознательно её выматывал, трахал как в последний раз, и даже когда моя жадная до удовольствия девочка попросила пощады, зашёл на новый круг. Мне нужно было, чтобы она устала и заснула без задних ног. Так и получилось, едва приняв душ, Мирослава вырубилась, прямо в полотенце.

Сам её вытирал и укрывал, чтобы не замёрзла.

Затем разблокировав её телефон, впервые в жизни я переписывался с мужиком от имени девчонки. Пришлось написать первопроходцу с номера Мирославы, потому что с моего он упорно не брал трубку.

Скриплю зубами, вспомнив, как этот похотливый козёл чуть ли не хвостом завилял, стоило мне предложить встречу. Мирослава сказала, что у них всё закончено, но первопроходец явно думает иначе.

Пора поставить этого скота на место, никто не может врываться в квартиру и пугать мою девочку, тем более принуждать к сексу. Меня бомбит и очень хочется ему въебать. Не вижу причин отказывать себе в этом удовольствии.

Проверяю время, девять утра. Я назначил встречу Семенову в парке неподалёку.

Надеваю спортивный костюм, кроссовки, бинтую руки. Я не собираюсь прятаться и понимаю, что вроде как собираюсь совершить преступление. И готов за это ответить, но что-то подсказывает мне, что Семёнов не станет поднимать шум и не пойдёт в полицию.

Десять минут трусцой и я на месте. Первопроходца замечаю сразу, он стоит в беседке, не хочет мокнуть, какие мы нежные.

Свищу, привлекая внимание, я редко позволяю себе такие выпады, но сегодня иду вразнос чего уж там.

Семёнов оборачивается на звук, хмурится. Конечно, он ведь ждал не меня, а сладкую Мирославу. В руках букет роз. Вот же неугомонный мудак.

Перепрыгиваю через перила, встаю напротив.

— Ну, здравствуй, первопроходец. Поговорим? — кручу головой, разминая шею, слышно, как щёлкают позвонки.

Проверяю руки. Семёнов замечает бинты и мой общий настрой. Бледнеет, пятится.

— Математик? А где Мирослава? — тупит.

— Я за неё! — скалюсь, значит, уже навёл справки. — Это я тебе написал, очень хотелось узнать, какого хуя ты врываешься к моей девушке и пугаешь ее? Тебе же русским языком сказали у Мирославы новые отношения! Что же ты такой тупой? Юрист же! — сплёвываю жвачку ему под ноги.

— Слушай, математик, не лезь в это! У нас со Славой своя история, которая длится не первый год. Мы как-нибудь без тебя разберёмся! — выговаривает мне этот мудак.

— Нет, — качаю головой. — С моей девушкой ты больше ничего решать не будешь. Все вопросы через меня. Можешь не пыхтеть, знаю я вашу «историю», Мирослава мне рассказала, у неё только одно желание отмыться от тебя и забыть всё как страшный сон. Хотя если честно, со мной она мало спит! — сально улыбаюсь, провоцируя Семёнова.

— Ах, ты гад! — первопроходец нелепо замахивается букетом и кидается на меня.

Отступаю в сторону, пинком придаю ему ускорения, и он приземляется аккурат в лужу. Поднимается, отплевываясь, мокрый и грязный, уже не такой лощеный.

— Ты сам напросился! — выкрикивает и снова бросается ко мне.

Я встречаю его прямым ударом правой, цепляется за меня, стараясь сбить с ног. Но я делаю подсечку, и он снова ныряет разбитой рожей в грязь.

Это напоминает избиение, но никак не драку. Мирослава говорила, что тогда на пляже Семёнов раскидал тех зверей чуть ли не одной левой. То ли у страха глаза велики и она сильно преувеличила его боевые способности, то ли килограмм десять лишнего веса всё-таки не хило влияют на координацию первопроходца. Спокойная и сытая жизнь явно не пошла на пользу его физической форме.

— Вставай! — пинаю его в бок кроссовком .

Хочу нормальной драки, чтобы он ответил за каждый синяк на теле Мирославы, за засос, за то, что напугал её недавно и за то, как обращался с ней два года.

Но первопроходец сидит, не думая подниматься, сплёвывает кровь, кажется, я выбил ему зуб. Трогает грязными руками разбитое лицо.

— Иди на хрен, математик! Не буду я с тобой драться! — огрызается, достает платок, вытирает кровь и сопли.

— Вставай, блядь! Ты же претендуешь на Мирославу? Давай вставай! Хоть раз в жизни будь мужиком! — топаю ногой, и на него летит грязная вода из лужи.

— Отвали!

Этот мудак, снова спокойно утирается сидя на земле. Ну, пиздец. Хватаю его за ворот джемпера, пытаясь поднять. Он упирается, снова плюхаясь задницей в грязь.

— Сыкло! — вспоминаю ругательство, услышанное от Мирославы, она говорила, что это одно из значений слова «трус», очень обидное. — Никогда больше не смей приближаться к моей девушке! Забудь о ней раз и навсегда! Ещё раз увижу рядом, убью на хер! — отталкиваю его от себя.

По тропинке недалеко идёт женщина с ребёнком, с интересом поглядывая в нашу сторону. Из-за дерева выруливает дедок с собакой. Фак, только зрителей еще не хватало.

Ухожу, не прощаясь, мне нужно успеть переодеться, пока Мирослава не проснулась. Кроссы и спортивный костюм в грязных разводах, не хочу лишних вопросов.

В квартире тихо Мирослава по-прежнему дрыхнет, перевернувшись на живот. Простынь сползла и мне хорошо видны две манкие ямочки на пояснице. Облизываюсь, хочу её.

Меня бомбит на адреналине, кровь летит по венам, мне душно и горячо. Скидываю грязную одежду, бинты, быстро принимаю душ, но даже прохладной воде не удается потушить тот огонь, что зудит под кожей. Меня бесит, что Семёнов не дал мне возможности нормально выпустить пар, что не вышло отпиздить его как следует.

Выхожу из ванной голым. У меня стоит, и я хочу Мирославу, это что-то животное на инстинктах, чтобы пахла мной, скулила и выпрашивала оргазм. Бьюсь затылком о косяк. Нужно успокоиться, не хочу жестить.

Моя сонная девочка может испугаться, она ещё не сталкивалась с моей тёмной стороной, я плохо умею её контролировать, поэтому редко позволяю доминировать. Мне прекрасно живётся скучным математиком, тем более, сейчас, когда у меня есть Медочек.

Укладываюсь рядом, стягиваю простынь, Мира тёплая и потрясающе пахнет. Вожу носом по плечу, нежная кожа покрывается мурашками. Давай же, просыпайся.

— Миша? — зовёт хрипло. — Ты чего?

Я ничего, просто окончательно свихнулся на тебе.

Прикусываю нежную кожу под лопаткой, смеюсь, уткнувшись носом в те самые поясничные ямочки, трусь щекой о ягодицу.

— Иди ко мне, — мурлычет Мирослава.

И я иду. Потому что окончательно пропал.

Михаил

Мирослава упирается пальчиками ноги в кран. Рассматриваю ярко-алый педикюр. Красивые овальные ноготки. Мне нравится, как и всё в ней.