Чтение онлайн

• Мы должны субсидировать те виды деятельности, которые способствуют укреплению местных сообществ.

• Нужно покончить с высокой безработицей. Здесь понадобится политика кнута и пряника. Каждый безработный должен иметь шанс получить работу, но ему придется воспользоваться одним из предложенных вариантов, чтобы продолжать получать помощь.

• Для борьбы с постоянной эскалацией потребностей мы должны запретить коммерческую рекламу, рассчитанную на детей, как это было сделано в Швеции. Мы также должны урезать налоговые льготы бизнесу за изобразительную рекламу для взрослых.

• Последнее и, возможно, самое важное: нам нужно улучшить образование, включая, за неимением нужного слова, моральное образование. Мы должны преподавать основы нравственности не как интересные темы для дискуссии, но как установленные истины, которым необходимо следовать, без которых невозможно обойтись в осмысленной жизни. Мы должны систематически воспитывать эмпатию и желание помогать другим. Для этого потребуется соответствующая учебная программа в начальных и старших классах, включающая в себя подробное изучение ролевых моделей. Она должна охватывать управление эмоциями, выполнение родительских обязанностей, психические заболевания и, конечно, права и обязанности гражданина.

Процветание общества невозможно без ощущения общей цели. Нынешнее стремление к самореализации не работает. Если ваша единственная цель – добиться для себя самого лучшего, то жизнь становится слишком тяжелой и одинокой и вы обречены на провал. Вместо этого вы должны почувствовать, что существуете для чего-то большего, и сама эта мысль частично снимет напряжение.

Мы отчаянно нуждаемся в концепции общего блага. Я не вижу более благородной цели, чем стремиться к наибольшему счастью для всех – включая каждого конкретного человека. Эта цель ставит нас на одну ступень с нашими ближними; кроме того, она придает должный вес нашим собственным интересам, потому что никто не знает нас так, как мы.

Некоторые говорят, что не нужно заботиться о собственном счастье, потому что счастье может быть только побочным продуктом [451] . Это пугающая философия, формула, заставляющая нас стремиться к тому, чтобы всегда быть чем-то занятыми. Конечно, вы не можете быть счастливы без какой-то более высокой цели, но точно так же вы не можете быть счастливы, не познав и не приняв себя. Если вы подавлены, существуют почтенные философии, которые могут вам помочь. Лучше искать красоту внутри, чем заводить роман.

Итак, счастье приходит извне и изнутри. Эти два тезиса не противоречат друг другу. Настоящий странник борется со злом в окружающем мире и культивирует дух внутри себя.

Секрет в сочувствии к себе и другим, и принцип наибольшего счастья, по сути, является выражением этого идеала. Возможно, эти две идеи могут лечь в основу будущей культуры.

Человечество прошло долгий путь со времен каменного века, и мы, на Западе, вероятно, счастливее любого другого общества [452] . Но страхи, которые были полезны в каменном веке, сегодня должны оказаться бесполезными. Вот почему мы должны переориентировать общество на достижения счастья, а не динамичной эффективности. Жизнь существует для того, чтобы жить. Благодаря науке на Западе удалось победить абсолютный материальный дефицит, и мы должны хорошенько задуматься над тем, что же теперь является прогрессом. Я горячо верю, что прогресс возможен.

Хочется закончить словами Иеремии Бентама. Незадолго до смерти он послал поздравление с днем рождения юной дочери друга, в котором писал:

Я считаю, что это очень хороший совет.

Со времени первого издания данной книги многое изменилось [454] .

Радует то, что интерес к проблеме благополучия резко вырос. Она каждый день упоминается в новостях. Дэвид Кэмерон и Николя Саркози выступают в поддержку этой проблемы. К ним присоединяется ректор Гарварда [455] . Журнал Psychologies расходится рекордными тиражами. А правительства хоть и медленно, но движутся в сторону политических программ, в большей степени ориентированных на счастье.

Вместе с тем разгорелась ожесточенная интеллектуальная полемика, появилось множество скептиков. Эту часть книги я закончу хорошими новостями, но начну со скептиков – в надежде убедить их, что на их вопросы можно найти ответы. Их основные сомнения касаются девяти вопросов, которые я рассмотрю по порядку:

• Почему счастье так важно?

• Какая этика из этого следует? Разве это не эгоизм?

• Насколько мы можем полагаться на альтруизм?

• Как насчет справедливости?

• Достаточно ли серьезна проблема счастья?

• Не считается ли счастье побочным продуктом?

• Является ли счастье делом правительства?

• Можно ли измерить счастье?

• Как связать его с равенством?

Счастье было центральной темой моральной философии в течение многих столетий [456] . Однако большинство скептиков ставят под вопрос особую роль, которую отвожу ему я. Ясно, что в жизни полно других важных вещей – включая здоровье, свободу, независимость, достижения, отношения, чувство смысла жизни. Но если спросить, почему это важно, мы обычно можем дать дополнительные ответы – например, что благодаря этому люди чувствовали себя счастливее и были способны больше радоваться жизни. Но если мы спросим, почему важно, чтобы другие люди чувствовали себя счастливыми, никакого дополнительного ответа мы дать не сможем. Это очевидно. Нам просто важно, как мы себя чувствуем или как чувствуют себя другие [457] .

Если это так, значит счастье – нечто особенное. Это единственное благо, которое может быть принято всеми в качестве самоцели [458] . Но некоторые предлагают другие конечные цели. Например, «исполнение воли Господа». Однако в нашем обществе такая цель приемлема не для всех, и в любом случае потребуется дополнительное обсуждение, какова именно Его воля. Другие скажут: «творить добро», но все-таки придется обсудить, что это за собой влечет.

В более ограниченном смысле некоторые говорят, что делают конкретные вещи ради них самих. Например, кто-то может сказать: «Для меня игра в теннис – самоцель» или «Я хочу стать ведущим банкиром – это самоцель». Но мы, конечно, могли бы обсудить эти цели. Почему он играет в теннис? Находит ли он это увлекательным, интересным, радостным, удовлетворительным? Есть ли причины для того, чтобы этим заниматься? Но если бы мы спросили этого человека, почему он хочет радоваться жизни, он бы не смог объяснить. Такой вопрос ставит в тупик.

Предположим также, что мы попытаемся поставить цели в обратном порядке. Имеет ли смысл высказывание о том, что я наслаждаюсь жизнью, чтобы чего-то добиться – играть в теннис или стать самым высокооплачиваемым банкиром? Нет. Однако высказывание о том, что я занимаюсь этими вещами с целью наслаждаться жизнью, безусловно, имеет смысл. Иерархия очевидна.

Если счастье – конечная цель, то можно совершенно справедливо сказать, что я делаю что-то для того, чтобы сделать счастливыми других. Большинство родителей скажут, что хотят, чтобы их дети были счастливы. Социальные работники хотят, чтобы были счастливы их клиенты, и так далее. Никакое иное благо, кроме счастья, не может с такой силой претендовать на то, чтобы быть конечной целью.