Чтение онлайн

— Японский городовой! Шо я вижу! Нет, ну вы, конечно, молодцы! Но это у меня-таки сегодня день рождения!

Знакомый со школы голос вырвал их из упоённости друг другом в одно мгновение, как Господь изгнал Адама и Еву из рая. Эд тяжело опёрся о стену коридора, его горячая ладонь нехотя выбралась из-под Настиного вечернего платья. Она стыдливо отвернулась в темноту, поминая Валентина про себя самыми грубыми словами, на которые был не способен в этот момент её язык, ещё секунды назад всецело принадлежавший страстным губам Эдуарда.

— Приветствую, старик! — всё такой же смазливый и откровенно неприятный ей Валентин панибратски стукнул Эдуарда по плечу. Тот растерянно улыбнулся и принялся отряхивать рукав

Она уже хотела было возмутиться, но, крутанувшись на каблуках, словно «тупой и ещё тупее», Настя не помнила имени этого актёра, осталось в памяти лишь это выражение, Валентин возник перед ней с таким же идиотским выражением на лице и, словно бы они всегда были парой, неожиданно чмокнул в сахарные уста.

В ту же минуту, и Настя это отчётливо разглядела, во взгляде восходящей эстрадной звезды обнаружилась прежде неизвестная осмысленность. Валентин провёл пятёрнёй по крашеной шевелюре и застыл возле них в задумчивости, словно бы его озадачила некая важная и внезапно свалившаяся с небес проблема.

Эдуард тем временем сгрёб с пола брошенный было смокинг и обхватил Настю за талию, недвусмысленно давая понять известному и пребывающему в каком-то трансе ловеласу, что эта женщина пойдёт только с ним, и чтобы Валентин подобрал губу.

Доселе тёмный коридор запасного выхода вдруг залил яркий электрический свет. С улицы, где стояли все машины, и куда так стремились Эдуард с Настей, сквозь открывшуюся со скрежетом дверь, в здание хлынули тётки, разукрашенные похлеще, чем Светка.

— Подтанцовка! — осенило Настю.

— Ну, и где мои поздравления!? — вдруг начал Валентин. — То есть ваши поздравления, друзья и подруги!

— С днём рождения, Валя! — произнёс Эдуард. — Но ты не обижайся, мы с Настей решили уйти по — английски, чтобы не омрачать праздник.

— Вот как? — упавшим голосом вымолвил тот, а Настя вдруг поймала его случайный взгляд полный тоски, и сердце её сжалось в комок, столько всего было в этом взоре невысказанного. Такого, чего прежде не замечала.

Дальнейшее напоминало метущуюся интеллигенцию в потоке страждущего искусства народа. Танцовщицы обтекали троицу, каждая норовила показать Валентину своё восхищение, приобнять, ущепнуть, чмокнуть, в крайнем случае, сотворить эдакий книксен, присесть, придерживая платье и смущённо отведя глазки в сторону. Было их штук двадцать, и Настя с ужасом представила себе, во что превратится вечеринка в «Дежавю», хотя на этот момент больше всего переживала за то, как бы поскорей выбраться наружу.

— Ну, если что не так, возвращайтесь, — как-то обиженно и устало сказал Валентин и зашагал вслед за удалявшейся подтанцовкой, не оглядываясь.

— Скорей отсюда! Прочь! На волю! — воскликнул Эд и, всё так же обхватывая Настину талию, повлёк девушку к выходу.

Снег всё не прекращался. Во дворе было уже достаточно припаркованных и изрядно запорошенных авто, кроме только что подкативших. Машину Валентина можно было узнать сразу по всяким рюшечкам под лобовым стеклом, не считая всех оттенков радуги. Другая, серебристая — Chevrolet — ещё мигала фарами.

В дверях на ступенях, ведущих вниз, Эдуард накинул на худенькие плечики Насти смокинг, оставшись в одной белой, как тот же снег, рубахе.

— Надо бы всё же вернуться за одеждой, — предложила она, почувствовав неловкость.

— Да что с ней будет? Завтра заеду. Документы и сумочка у тебя с собой?

Она кивнула.

— А там у меня печка. Да мы и без неё не замёрзнем. Верно?

Настя улыбнулась и снова прильнула к нему в томлении.

— Сейчас! — он вытащил из внутреннего кармана смокинга маленький пульт с ключами, при этом успев наградить спутницу волнительной чередой поцелуев снова в грудь и шею.

Где-то пикнуло.

— Ой! — воскликнул Эдуард.

— Что? — обеспокоилась Настя, заглядывая ему в очи, а сделать это было совсем легко, ведь Эд успел спуститься на несколько ступенек, и, можно так сказать, готовился припасть к её колену, выступившему сквозь разрез счастливого фиолетово-сиреневого платья.

— Как будто укололся обо что-то… — проговорил он озадаченно, и стал медленно разворачиваться, потирая ладонью то место, что ниже попы, слева.

— Привет, Настюха! — раздалось совсем рядом, и из-за спины совсем уже повёрнутого Эдуарда на неё глянула ещё одна знакомая физиономия.

— Ленка! Ты здесь как? — удивилась Настя очередной своей однокласснице, из соседнего микрорайона, которая ещё накануне по телефону клялась и божилась, что на вечеринку к Валентину ни ногой, и видала она такие встречи в гробу, и нечего раны бередить. А вот поди ж ты!

Брюнетка щёлкнула золочёной заколкой в пышных волосах, огладила лисью шубку и развела руками:

— Не устояла! Извини, если что не так.

— Елена! Ты просто… Нет слов! Я просто упоён! — повторил Эдуард неожиданно ещё недавно предназначенные ей, Насте, слова. — Кажется, я очень многое пропустил в этой жизни!

— Эдичка! Дорогой! Всё поправимо! Всё можно наверстать! — заулыбалась Ленка и, подхватив надежду отечественной дипломатии под локоть, свела его ступенька за ступенькой вниз, где усадила в Шевроле.

— Леночка! Чудная моя! Какой же я был осёл! — сообщил Эд.

— Поехали! — скомандовала брюнетка водителю, и захлопнула дверь авто.

Как в замедленном кино, машина тронулась, а Настя застыла на заснеженных ступеньках в шоке, настолько всё внезапно свершилось, то есть перевернулось на сто восемьдесят градусов.

Она, впрочем, непроизвольно спустилась вниз, но броситься вслед за проклятым Шевроле не было никаких сил, особенно когда отчётливо разглядела сквозь стекло, что Ленка исхитрилась весьма быстро избавиться каким-то образом от рыжей шубки и буквально набросилась на Эдуарда, вне себя от страсти.

Тогда Настя швырнула под ноги, прямо в снежную слякоть чёртов смокинг, ещё пять минут назад накинутый ей на плечики Эдом, и принялась в истерике топтать его, выкаблучивая речёвку спортивных фанатов и размахивая дамской сумочкой.

Слёзы струились по щекам в три ручья. Она и утирала их ладонями, и просто глотала, и размазывала вместе с косметикой по личику. Но холод в конце концов привёл её в чувство и заставил вернуться в «Дежавю» прежним путём.

— Вот сучка! Обманщица! А Эд? Эд! Как он мог! И в этом все мужчины! — твердила она, пробираясь по уже знакомому коридору.

Только тут Настя припомнила, что эта Ленка была со школы, как и она сама, по уши влюблена в Эдуарда.

И что же это выходит? Как удалось ей в самый последний момент буквально увести мужика из-под носа?! И где теперь их с Эдом искать? И есть ли в том смысл?