Чтение онлайн

Келлиан потерял дар речи, не ожидая от меня такой предусмотрительности. Самоуверенная ухмылка сползла с лица. Он смотрел на мои расписки с брезгливостью и недоверием, словно на призраков из прошлого, явившихся, чтобы его разоблачить. Жандармы склонились над бумагами, сравнивая печати, даты и суммы, указанные в расписках. Но главное, конечно, даты, которые подтверждали правоту моих слов. Стражи медлили с вердиктом, будто не желали признавать, что их обманули. Только правда была настолько очевидной, что игнорировать ее они не могли.

— Это всего лишь старые бумаги! — пробормотал Келлиан, пытаясь оправдаться. Но его голос звучал уже не так уверенно. — Ты, должно быть, специально их где-то нашла, чтобы очернить мое имя. Это твои попытки отомстить непонятно за что, манипулировать мной. Ты всегда была слишком расчетливой, дорогая. Всегда!

— Манипулировать? — я безрадостно усмехнулась. — Это вы манипулируете, господин Дарвиль. Нагло лжете в глаза господам, находящимся при исполнении служебных обязанностей, и пытаетесь прикрыть свои преступления. Где ваша честь? Где совесть? Или вам незнакомы эти понятия?

Жандармы переглянулись. Их лица выражали все большее недоумение. Привычный мир порядка и четких правил рассыпался прямо на глазах. Келлиан, понимая, что его доказательства теряют вес, начал метаться. Он вновь заговорил о законе и своем праве на имущество супруги и на меня. Его глаза дико сверкали, маска обходительного господина рушилась, обнажая злобное нутро. Мерзавца загнали в угол, и от этого он становился еще более опасным.

— Я — твой муж! — кричал он, брызжа слюной. — По закону, ты — моя. И трактир мой! И все, что ты здесь заработала, принадлежит мне! Ты никто без меня, Верлиана! Жалкая нищенка, которую я подобрал из грязи.

Слова, полные ненависти и презрения, ударили сильнее любой пощечины. Я почувствовала, как из глубины души поднимается звериная ярость. Мое прошлое, пережитая боль предательства и потерь, новая борьба — все слилось воедино, превращаясь в чистый, обжигающий гнев.

— Нищенка? — произнесла обманчиво тихим голосом, от которого Келлиан попятился. — Выброшенная вами на произвол судьбы нищенка отстроила этот трактир и выплатила ваши долги. И теперь вы смеете заявлять какие-то права? Вы не имеете права даже дышать моим воздухом и находиться на моей территории. Вы трус, способный только пакостить исподтишка и использовать закон в корыстных целях. Вы трус и предатель! А, возможно, и убийца! Господа жандармы, я требую расследования по факту нападения. И указываю на Келлиана Дарвиля, как на возможного преступника.

Напряжение в таверне достигло пика. Жандармы уже не знали, что делать, впервые столкнувшись с таким яростным напором и обвинениями с двух сторон. Посетители давно забыли о еде и с замиранием сердца следили за разгорающимся конфликтом. Но я была уверена в собственной правоте и собиралась стоять насмерть, защищая свой хрупкий мир.

Внезапно атмосфера в таверне изменилась. Входная дверь хлопнула, обдавая присутствующих тяжелым властным холодом, заставляя посетителей замереть и обернуться. Свет в помещении будто бы потускнел, а воздух наполнился неуловимым ароматом осенней листвы и магии. В дверной проеме возникла высокая статная фигура графа Эстариана. Его серые холодные глаза скользнули по притихшей таверне, задерживаясь на мне, полной отчаяния и ярости, а затем на бледном вспотевшем лице Келлиана. Появление проклятого графа была настолько неожиданным и желанным, что я не сдержала вздоха облегчения. Он все-таки пришел!

Зал замер. Никто не посмел издать ни звука, даже жандармы невольно вытянулись по струнке. Лион медленно прошелся по помещению, остановившись в нескольких шагах от прилавка. Мужчина кивнул мне и внимательно посмотрел на стражей закона.

— Приветствую, господа! Позвольте узнать, по какому поводу вы сюда пожаловали?

— Добрый день, граф Эстариан, — с уважением ответил усатый жандарм. — Мы по делу о семейном споре между супругами Дарвиль. Господин Келлиан обратился к нам по делу о пропаже супруги…

Лион поднял руку, властным жестом прерывая речь.

— Я осведомлен о ситуации, — произнес он низким ровным голосом, словно высекая слова из камня. — И могу дать показания о том, как нашел госпожу Верлиану Зейрис в лесу, неподалеку от моих владений. Девушка была сильно истощена и ранена, у нее началась лихорадка. Только благодаря моему вмешательству госпожа Зейрис выжила.

Жандармы побледнели, как будто впервые слышали об этом, хотя мое заявление о нападении приняли в участке. Но кто поверит какой-то «нищенке», что на нее напали в лесу? Кому до меня есть дело? А вот графу верили беспрекословно.

— Я лично оказал помощь раненой девушке, используя свои магические знания и возможности, — продолжил Лион ледяным тоном. — И вытащил из лесу, наткнувшись по дороге на Эдвина Тарвека, хозяина «Усталого лиса», который и подсказал, что несчастная жертва — новая хозяйка разорившейся таверны. Девушка даже имени своего не помнила и не понимала, где очутилась.

Граф замолчал, давая присутствующим переварить информацию. Лион говорил обо мне открыто, ничего не приукрашивая, без жалости или унижения. Но эта констатация факта выставляла Келлиана в неприглядном свете.

— Я принес пострадавшую сюда и видел, в каком состоянии это заведение было месяц назад. Прогнившая крыша, сломанная мебель, заплесневелые стены — разительный контраст с тем, что наблюдаю теперь. Мои услуги стоили немало золота, которого девушке неоткуда было взять. Однако она заверила, что непременно отработает долг и вернет все, до последней монетки. Тогда я не поверил, потому что у Верлианы не было за душой ни гроша. Как оказалось, зря! Все вы, наверное, видели, что в моем доме произошел пожар. Обычно, власти приходят, чтобы узнать, что случилось. Но на этот раз никто не появился. Только это девушка пришла и предложила помощь. Мне требовалась служанка, потому что моя прислуга пострадала при взрыве, и я предложил работу Верлиане. За те три недели, что она находилась в моем доме, у меня не возникло нареканий к ее обязанностям. Более того, я заметил, что, после того как несчастная побывала на грани смерти, у нее усилился магический дар. Не каждый одаренный способен создать магического фамильяра, а у Верлианы это получилось. Трюфели, которые она находит при помощи поросенка, обладают ценными свойствами и непревзойденным вкусом. Именно поэтому я заглянул сюда сегодня — чтобы попробовать блюда, какие не подают даже в герцогском замке. Я видел, как эта девушка умеет работать, и готов подтвердить, что все изменения в таверне она осуществила самостоятельно.

Я смотрела на графа широко распахнутыми глазами и не верила, что он все это говорит обо мне. Прежде слова доброго от него не слышала, только и делал, что ворчал и недовольно морщился. Такой поддержки я не ожидала. Мало того, что он подтвердил все мои слова, так еще и рекламу моей таверне сделал такую, что от посетителей теперь отбоя не будет.

— Итак, господин Дарвиль, — Лион одарил Келлиана мрачным тяжелым взглядом, — извольте объяснить, где вы были в тот день, когда ваша супруга едва не погибла? Как она оказалась в лесу? Одна? Насколько мне известно, Верлиана ни от кого не скрывалась и жила при таверне все это время, так что искать ее с жандармами не было надобности. Почему вы появились только сейчас, когда таверна открылась и начала приносить доход?

Вопрос повис в воздухе, простой и одновременно неумолимый. Келлиан дернулся, словно его ударили током. Его губы задрожали, лицо приобрело зеленоватый оттенок. Глаза метались, будто он отчаянно искал выход, любую лазейку, которая позволила бы ему выкрутиться из сложной ситуации. Граф же сохранял ледяное спокойствие и возвышался над всеми нерушимой горой, символизирующей неизбежное правосудие.

— Я был в столице, по делам семьи, — проблеял он. — Есть билеты на дилижанс, которые подтвердят мой отъезд.