Чтение онлайн

Решил разобраться немедленно, подошел к дивану, где спала Рита, начал пинать ее ногами. Она проснулась, закричала от боли, проснулись и сыновья. Потом, когда на суде будут обсуждать этот эпизод, Грачев скажет бесстрастно: «У меня фляга свистанула тогда. Подумаешь, ну ударил несколько раз по ляжкам. А дети этого не видели, они вообще спали за шкафом».

Но квартира маленькая, однокомнатная, так что мальчишки, пусть и за шкафом, все слышали и видели, и помнят этот эпизод до сих пор. Избиением Грачев не ограничился и на клочки изорвал паспорт Риты, чтобы неповадно было думать о разводе. Такой же участи позже подвергнется справка о замене паспорта. А накануне двадцатипятилетия жены Дмитрий отвезет ее в лес и с ножом будет угрожать убийством.

11.12.2017

МОСКВА БОЛЬНИЦА № 71

18 ЧАСОВ

Рита в Москве. Состояние у нее тяжелое, шок, большая кровопотеря, она только что перенесла многочасовую операцию по ампутации кистей в Серпухове, но времени на восстановление для следующей операции нет, врачи и медсестры столичной больницы готовят девушку к реплантации левой кисти. Собрать руку по кусочкам, используя сухожилия второй руки, зафиксировать спицами переломы, зашить все разрывы и повреждения и, самое главное, восстановить кровоток в руке берется опытный хирург Тимофей Сухинин. Операция начнется вечером и будет идти всю ночь, кисть удастся пришить к «распакованной» культе. Но признает ли эту «новую» кисть ее собственная рука, предсказать на тот момент было, конечно, невозможно.

Уже утром заведующий отделением микрохирургии столичной больницы Валерий Геннадьевич вызовет к себе маму девушки:

– Я должен сказать вам, что произошла действительно трагедия. Не припомню, чтобы мне приходилось сталкиваться с такими ужасными травмами, которые сознательно нанес один человек другому, а тут еще и близкий… Это что-то запредельное. Мы постарались сделать все возможное, но пока говорить о том, что левую руку удалось спасти, рано. Существуют, так сказать, критические сроки, седьмой день – это первая точка отсчета. Если восстановится кровоток и не случится кровотечений, будем ждать еще неделю. Здесь есть опасность воспалительных процессов и нагноения. Пока не делаем никаких прогнозов. Просто ждем и верим.

– Спасибо вам, доктор. А когда можно будет увидеть Риту?

– Ожидайте, возможно, во второй половине дня ее переведут из реанимации к нам в отделение.

Но перевода в этот день не будет. Ближайшие сутки Рита проведет в реанимационном отделении, маме удастся на несколько минут пройти к ней, и медсестры разрешат немножко попоить дочку водичкой из шприца. На прощание она скажет: «Рита, я приеду завтра, мне разрешили лежать вместе с тобой в палате. Держись. За детей не переживай, мы что-нибудь придумаем. Самое главное, ты жива. С остальным справимся. Я тебя люблю».

Один из докторов подходит к Рите и притрагивается к пальцам пришитой кисти. Инна ловит выражение его лица, оно смягчается. Врач говорит: «Пальцы теплые, на данном этапе это очень хороший симптом. Вам пора уходить. До завтра».

Рита помнит тот страшный день отрывками, она говорит, что он ассоциируется у нее с цифрами 2-0-1:

«Один день – и я успела прожить его с двумя руками, без рук и потом с одной.

Отчетливо помню свои чувства после операций. Серпухов: ампутация кистей завершена, мне так не хочется просыпаться от наркоза и опять осознавать, что это реально случилось со мной. Зачем эта медсестра бьет меня по щекам, еще и свет так ярко светит в лицо. Зачем? Дайте мне еще хоть пять минут побыть в небытии.

Москва: закончилась вторая операция, я открыла глаза в реанимации и подумала, что, наверное, это просто страшный и дурацкий сон, у меня тяжелый развод, возможно, мозг от переживаний проецирует это в сон. Ведь так не бывает, это же средневековье! И даже чуть обрадовалась, что проснулась, вздохнув с облегчением, хотя дышать с трубкой во рту мне было сложно.

А потом я перевела глаза с потолка в палате реанимации вниз и увидела двух медсестер, которые читали на компьютере какую-то статью. Текст я, конечно, не рассмотрела, но перед глазами четко встала моя фотография с мужем – ведь тогда он еще был моим мужем, и мы на этом фото такие счастливые, улыбаемся в летнем бору, я в зеленой футболке. И вот тут я уже поняла, что это моя история, и я вошла в историю».

Выяснить правду

Полтора месяца с момента того избиения ночью превратились для всех в тяжелое испытание. Грачев перестал ходить на работу, следил за всеми перемещениями жены, включая и рабочие поездки. Использовал для этого систему ГЛОНАСС, делал контрольные звонки Рите, проверял и через коллег по рабочему номеру, на своей машине сопровождал автомобиль редакции. Однажды приехал на работу к Рите и устроил там скандал по поводу ее «неверности». Почему-то водителю, к которому он ревновал Риту, особых претензий предъявлять не стал. Возможно, считал, что во всем виновата жена? Или решил не связываться с мужчиной, ведь это чуть сложнее, чем расправиться со связанной женщиной. К тому же он наверняка узнал, что отец водителя Александра раньше работал в полиции и, возможно, его остановило и это обстоятельство. Был момент, когда Грачев звонил бывшей жене Александра, и хотя не был с ней знаком, подробно рассказывал, что Рита последнее время уделяет себе больше внимания, делает эпиляцию, носит белье одинакового цвета, а значит, гуляет.

Угроз за эти полтора месяца Рита получила от мужа много: Дмитрий обещал облить ее кислотой или искалечить как-то иначе, потому что умереть для нее было бы слишком просто – так он говорил. А ему хотелось бы, чтобы она жила и мучилась, и всю жизнь вспоминала его. Говорил, например, «Посажу всех вместе с детьми в машину – и на скорости двести в стену». «Отвезу тебя в сторону Питера, там и останешься, и никто тебя не найдет. Мне за тебя и отсидеть не жалко, а могу и других людей подключить, чтобы тебя убрали, я уже все узнал, даже где можно достать оружие».

Спросить действительно было у кого: отец Дмитрия не так давно вышел из тюрьмы, где провел около 15 лет за убийство. Возможно, Грачев наговаривал на своих родных, но именно он рассказывал Рите, что его консультирует отец и тетя-юрист из Москвы – про то, как не попасться. Однажды с некоторой бравадой заявил: «Даже сейчас, если твоя мама вызовет наряд к подъезду и они обнаружат у меня в машине нож, мне ничего не будет. Моя тетя подсказала мне, что нужно говорить, если будут вопросы по ножу, хотя в целом она и против насилия. Я просто могу ответить, что это нож для бутербродов, и тема будет исчерпана. Ну и вообще не попадусь, не рассчитывай».

Угрозы Грачева казались реальными, Рита боялась, но в то же время надеялась, что здравый смысл победит и отец ее детей не станет делать таких ужасных вещей. Надо же растить мальчишек, у них должен быть отец, несмотря на развод.

Сейчас сыновья живут и взрослеют без папы, Грачев лишен родительских прав. А молодая мама боится моментов, когда другие дети начинают при них разговор про семью, про родителей. Как-то раз на детской площадке маленькая девочка начала рассказывать что-то про своего отца, и младший сын Даник громко сказал в ответ: «А у нас папы нет, потому что он бил маму».

«Я в такие минуты готова сквозь землю провалиться, – признается Рита. – И мне очень больно и обидно за мальчишек. Почему он лишил своих детей отца? Я же никогда не запрещала ему с ними общаться, никогда не собиралась этого делать в будущем. Он мог бы быть рядом, видеть, как они растут. Не понимаю его выбора».

А когда на 23 Февраля в детском саду все делали открытки папам, приносили их фото во время службы в армии, старший сын Дима тоже рисовал открытку, но не папе, а дяде Илье, брату мамы, который сейчас служит в армии, и дедушке Андрею…