Чтение онлайн

— Вот ведь недоумок! — рыкнул он.

Не успел он договорить, как в рокоте шторма начали звучать голоса. За гомоном непогоды слов Рид не разобрал, но по тому, как его кожу будто закололи тысячи маленьких иголок, понял, что в дело вступила церковная магия – часть монахов, что осталась на корабле, начали истово молиться.

* * *

Мощь молитв пагубно сказалась на Кристиане. Дуллахан, что до этого легко сдерживал множество противников, словно сама смерть, собирая кровавую жатву своим ржавым мечом, вдруг пошатнулся и неуверенно попятился. Пламя вокруг его черепа тревожно заплясало и начало гаснуть, вместе с силами проклятого рыцаря. С протяжным стоном он опустился на колено.

Воспрявшие духом атакующие бросились вперед, стремясь как можно скорее покончить со столь грозным противником, но дорогу им заступил Арнхалл Красный. С головы до ног северянина покрывала кровь. Ее было столько, что ни соленые морские брызги, ни ливень не могли омыть покрытое ранами и татуировками сильное тело воина.

Находясь почти в окружении, Арнхалл Красный получал раны, но продолжал крушить врагов одного за другим. Он ревел, словно дикий зверь, и рвал на куски каждого, кто осмеливался приблизиться к нему. Палуба под ногами северянина была завалена исковерканными телами, а сам он стоял на куче убитых. Окровавленный, но несломленный, Арнхалл Красный возвышался над уцелевшими незыблемым изваянием какого-то древнего бога войны. Он не ведал ни боли, ни страха.

* * *

Терезе тоже приходилось несладко – противники появлялись на палубе с завидной периодичностью, и казалось, что им несть конца. Ум и тело ведьмы были напряжены до предела – она использовала все свои силы, но молитвы монахов существенно ослабили ее магию и укрыли незримыми щитами некоторых бойцов, так что колдовство стало им практически нипочем.

Но Тереза не сдавалась. Природное упрямство не позволяло ведьме отступить, к тому же, она понимала, что без ее поддержки союзники долго не протянут – скованный молитвами дуллахан с трудом мог пошевелиться, а верзила-варвар, сколь бы ни был силен, не мог долго противостоять превосходящим силам противника. Оставался еще Рид….

Сердце Терезы дрогнуло, когда она, проскользив беглым взглядом по охваченной горячкой боя палубе, не увидела наемника.

Счастливчик продолжал метаться между противниками. Он скакал по мачтам, скользил по палубе, прыгал буквально по головам опешивших от такого проворства рыцарей и совершал немыслимые для обычного человека кульбиты, каждый из которых заканчивался жуткими овациями в виде предсмертных хрипов и падающих на пол тел. И вот, наконец, он оказался у цели.

Рид не мог не заметить, как Арнхалл Красный сражается со всей неумолимой яростью своего народа, видел он, как силится подняться Кристиан, и как Тереза швыряет заклинаниями направо и налево. Счастливчик смотрел на каждого из них и понимал, что все они обречены. Поэтому он принял единственное верное решение.

“Я об этом пожалею!”

До боли стиснув зубы, Рид увернулся от брошенного в него копья и рыбкой нырнул в ближайший портал. В тот же миг он, действительно, пожалел о содеянном. Счастливчика никогда не потрошили и не выворачивали наизнанку, но в данный момент он был уверен, что несчастные испытавшие подобное чувствовали именно то, что и он сам прямо сейчас.

Боль от соприкосновения с сотворенным святой магией порталом оказалась ослепительной, зубодробительной и попросту нестерпимой. Рид провел в ореоле света всего мгновение, но чувствовал, будто его швырнули в раскаленную добела печь.

Когда почти безвольное тело наемника упало на мокрую палубу, он готов был от радости целовать пропитанные соленой водой доски и купаться прямо посреди шторма от облегчения. Кто бы мог подумать, что можно нежиться под ливнем на жестком полу? Теперь Рид знал наверняка – такое вполне возможно, вот только времени на отдых не было.

– Вечер добрый! – приветливо оскалился наемник. – Я друг твоей сестры! Ты же знаешь Селестину? Может и мы… воу!

Красивое и правильное лицо гомункула исказила гримаса ярости и неприкрытого отвращения, после чего огромная алебарда с треском проломила палубу в том месте, где мгновение назад стоял Счастливчик. Прежде чем Рид смог выразить свое возмущение столь невежливым приветствием в хоть сколь-нибудь понятной форме, гомункул с поразительной легкостью вырвал страшное оружие из пола и атаковал вновь.

– Да я тебе даже ничего не сделал!

– Одно твое существование – уже грех! – яростный напор созданного при помощи алхимии существа продолжал нарастать. – Покайся перед смертью!

– Увы, но если я начну каяться во всем, что натворил, мы тут до утра не закончим, – утраченная после использования портала сила начала возвращаться к нему, и Рид смог атаковать.

Он элегантно уклонился от едва не отрубившей ему пальцы ног алебарды, пропуская ее прямо перед собой. Обвив древко хвостом, наемник вскинул руку. Лезвие сабли сверкнуло во вспышке молний, и гомункул взвыл, схватившись за лицо.

– Еретик! – пронзительно завизжал он.

Алебарда рванулась так сильно, что Рид едва не потерял равновесие. Кое-как устояв, он был вынужден выпустить древко и поспешно отступить, чтобы обезумевший вконец гомункул не нарезал его на несколько маленьких наемников. Оружие в казалось бы тонких руках мелькало с такой скоростью, что Счастливчик даже не пытался фехтовать. Вместо этого он развернулся и… бросился бежать.

“Похоже, я его разозлил!”

И как раз один из таких ударов едва не настиг Рида. Он вжался спиной в мачту, прильнув к ней, как к пылкой любовнице, и только так смог избежать знакомства с освященной сталью. С грохотом доски пола разлетелись в щепки у самых ног наемника.

– Тебе бы в дровосеки, приятель, целую артель смог бы заменить! – присвистнул Счастливчик, оценив проделанную в палубе дыру.

– Заткнись! Заткнись! Заткнись! – вопил гомункул, размахивая алебардой в приступе слепой ярости.

Кстати, выражение “слепая ярость” отчасти было верным – своим выпадом Рид лишил противника правого глаза – некогда красивое лицо теперь заливала кровь, хлещущая из длинного шрама, перечеркивающего пустую глазницу.

Но праздновать победу было еще очень и очень рано – монахи продолжали молиться и Рид чувствовал, как будто на него одну за другой набрасывают незримые цепи, что лишали его силы.

“Надо поспешить, иначе….”

Но дважды один и тот же трюк с гомункулом не проходил. Точнее проходил, но уже не безнаказанно – используя обратную сторону своего оружия, он нанес противнику сильный удар в челюсть.

Отлетев на добрых пять шагов, Рид смачно приложился затылком. Он тут же откатился еще дальше, избегая возможного удара, и только потом вскочил на ноги. Не устояв, он проскользил по мокрому полу и едва не упал за борт, но вовремя ухватился хвостом за ногу одного из монахов, опрокинув бедолагу. Остальные мужчины в рясах прыснули в стороны, разом прекратив свое пение.

И это сыграло на руку Риду. После страстного поцелуя с пяткой алебарды, из его глаз все еще сыпались звезды, сознание едва не угасло, а в голове что-то гудело. Но наемник быстро пришел в себя. Зубы вроде бы целы, а губа заживет.

– Да ладно тебе, приятель, – сплюнув, Счастливчик оскалился, демонстрируя гомункулу окровавленные зубы. – Подумаешь, подпортил тебе личико – до свадьбы-то заживет! А, погоди, – разбитые губы наемника растянулись в издевательской усмешке, – тебе же, и жениться-то незачем, да?!.. Или правильно сказать нечем? Соболезную.