Чтение онлайн

Часом позднее они выехали в «Лилипарк», и, оказавшись там, она была поражена увиденным. Он был красивее, чем она себе его представляла, и выглядел почти завершенным. Отец провел ее везде и рассказал об их планах. Он показал ей модель и где будет располагаться бассейн. Они обошли все здания и гимнастический зал. Она могла увидеть, какое это будет чудесное место.

– Я так горжусь тобой, папа, – сказала она, обнимая его за шею. Потом она еще раз проехала по главному зданию, а потом, по дороге домой, заставила отца остановиться в Крейге. Она словно чувствовала, где она найдет Тедди. За работой в студии. Он целиком сосредоточился на полотне, когда она тихо и незаметно подъехала к нему сзади.

– Мне это нравится, – сказала она негромко.

Он обернулся, удивленный.

– Ты здесь! – Лицо его просветлело.

– Я говорила тебе, что приеду. Я тебе кое-что привезла. – Это был ее любимый диск из дома. Она купила ему его и две коробки конфет, которые он любил, а в столовой в Крейге их никогда не бывало.

– Ты должен приехать к нам ужинать на следующей неделе и опробовать лифт. Папа установил его для меня. Теперь ты можешь приезжать, когда захочешь.

Тедди смотрел на нее, улыбаясь. Она приехала навестить его! Приехала, пробыв в отсутствии только несколько часов.

– Я приеду завтра, – пообещала она, и на этот раз он поверил, что так и будет. С широкой улыбкой он снова вернулся к своей работе.

В первый день, когда ей предстояло вернуться в школу, Лили проснулась рано. Она была возбуждена и испугана при мысли о встрече со своими старыми друзьями. Ей казалось, что она стала совсем другая, уж точно не была одной из них. Потеряв способность ходить, она мгновенно стала аутсайдером. Ее жалели, но не знали, что сказать. И никто из них не знал, когда она вернется в школу – ходили слухи, что никогда. Она чувствовала себя забытой, и это ранило ее. Она плакала из-за этого с Тедди и говорила об этом со своим консультантом. Она думала, что они были ее друзья. Даже Вероника относилась к ней теперь по-другому. Лили не имела от нее ни одного сообщения за месяц. А теперь она возвращалась к ним, как будто ничего не произошло, но возвращалась она в инвалидной коляске. Отец предлагал ей учиться дома, но она не захотела. Она хотела быть нормальным человеком, таким как все. Она не хотела стать инвалидом, замкнувшимся дома. И потом, она прекрасно научилась бывать в общественных местах. Она могла делать покупки, посещать библиотеки, пользоваться общественным транспортом. Она могла делать все, что ей было нужно. Но возвращение в школу казалось ей вступлением на минное поле. Она боялась. Выехав из дома, она дважды писала Тедди. Он ответил ей «плюнь на все и будь мужчиной». Это вызвало у нее смех.

Она была уже на кухне, когда спустился к завтраку отец, и сидела, уставившись в миску с овсянкой, которую она ненавидела, но должна была есть, так как ей приходилось регулировать количество клетчатки в рационе. Ее этому тоже обучили. Она взглянула на отца уныло.

– Что-то у нас не очень счастливый вид, – сказал он серьезно. – Спала хорошо? В чем дело?

На ней были розовая футболка и джинсы, длинные темные волосы безупречно причесаны. Она выглядела точно так же, как в любой другой день, когда шла в школу. Кроме того, что она была в коляске. А поэтому теперь все было по-другому.

– Ты себя хорошо чувствуешь? – спросил озабоченный отец.

– Да. Прекрасно, – сказала она. Но прозвучало это неубедительно.

– Школа? – спросил он, и она кивнула. – Я так и думал. Тебе необязательно туда идти, – напомнил он ей. – Мы можем найти тьютора.

– Мне он не нужен. И я обязательно пойду. – Она уже и так пропустила пять месяцев – ей нельзя было пропустить ни минуты больше, если она хотела на будущий год поступить в университет. И она много работала, чтобы не отстать от школьной программы. Она знала, что отец волнуется, как она пойдет в школу, и хочет защитить ее, но не этому ее учили в Крейге. Они дали ей все навыки, необходимые для того, чтобы вести нормальную жизнь и вернуться в реальный мир, – теперь она должна ими воспользоваться.

– Я ни с кем давно не общалась. Будет как-то странно с ними увидеться. – У Билла заболело сердце при виде тоски и одиночества в ее глазах. – Жалко, что Тедди не может быть со мной. – За три месяца он стал ее лучшим другом и родственной душой. Дружеские отношения, складывавшиеся в Крейге, были прочными, и друзья оставались друзьями на всю жизнь.

С Тедди у нее было больше общего, чем с ее старыми друзьями. Она чувствовала, как будто все они ее предали, особенно Вероника, хотя Лили знала ее всю жизнь и они говорили, что любят друг друга. Но, очевидно, недостаточно, чтобы поддерживать отношения, видеться, говорить о происшедшем. Вероника пыталась вести себя так, как будто ничего не случилось, была ошеломлена реальным положением дел и не могла справиться с этой реальностью. Лили было неловко и встретиться снова с Джереми. Они не общались со времени их разрыва в ночь перед ее отъездом в Крейг. А теперь Лили приходилось встретиться с ними снова, на их территории, после того как месяцами она чувствовала себя одинокой и забытой. Обида и злость были заметны в ее взгляде.

Билл налил себе чашку кофе и приготовил тосты для них обоих. В их переоборудованной кухне был аппарат для варки капучино, который Лили уже освоила и который ей понравился. Ей понравились все осуществленные им перемены, и теперь, когда настало время уходить, она смотрела на него с грустью. Она молча поднялась наверх в новом лифте и взяла из своей спальни куртку и учебники. Она положила их в рюкзак, который повесила на спинку коляски, и надела перчатки без пальцев, чтобы не повредить руки, двигая коляску. В Крейге все дразнили ее, потому что перчатки у нее были от «Шанель».

Вслед за отцом она спустилась по пандусу и подъехала к машине. Она открыла дверцу и устроилась на переднем сиденье, а отец сложил ее легкую коляску и положил в багажник. Чтобы отвлечься, Лили включила свою любимую радиостанцию. Поездка была такой же, как и тысячи раз до того, кроме той разницы, которая лежала сейчас в багажнике. Лили удивила отца, попросив его остановиться за квартал до школы и выпустить ее там.

– Не глупи, дай мне довезти тебя до подъезда. – Вид у него был озабоченный. Он желал быть уверенным, что она благополучно вошла в здание.

– Я хочу пойти одна, – настаивала она. Ему это не понравилось, но он уступил ее просьбе. Он остановился и достал коляску из багажника. Она уселась в нее и бросила на него испуганный взгляд.

– Все будет в порядке, папочка. Я обещаю.

– Я знаю. Все обойдется гораздо легче, чем ты думаешь.

Никто из них этому не верил, но оба они притворялись, что верят. Она сказала ему, что позвонит в конце дня, когда придет время возвращаться домой.

Мимо нее двигался жиденький поток школьников. Некоторых она узнавала. Большинство старшеклассников приезжали на своих машинах. Никто не сказал ей ни слова, когда она въехала во двор и приблизилась к знакомой парадной двери. Она задержалась на минуту, чтобы написать Тедди, надеясь, что это придаст ей смелости переступить порог.

Все, что она написала ему, было: «Умираю от страха».

«Черт с ними со всеми» – был его мгновенный ответ. Она громко засмеялась и, подняв глаза, увидела одного из учителей, наблюдавшего за входившими детьми. Его обязанностью было следить, чтобы они входили не спеша, были соответствующим образом одеты и не нарушали правила поведения. Он сразу же заметил Лили и подошел с ней поздороваться. Это был учитель физкультуры. Учителя исполняли эти обязанности на входе по очереди, и сейчас шла его неделя.

– Привет, Лили. Нам тебя не хватало, – сказал он мягко, и в этот же миг она прочитала жалость в его глазах. Пожалел бы он ее, подумала Лили, если бы знал, что последние два месяца три или четыре раза в неделю она с бешеной скоростью носилась с гор.

– Благодарю вас, мистер Либовитц, – вежливо сказала Лили, проезжая мимо него. Она уже заметила несколько знакомых лиц. В старших классах было шестьдесят человек, и шестнадцать в ее собственном классе. Она начинала замечать все больше знакомых лиц. Они смотрели мимо нее, поверх ее головы. Заметив ее, некоторые махали ей, некоторые улыбались, но никто к ней не подошел. Было такое впечатление, что у нее какая-то заразная болезнь или они не знали, что сказать ей. «Привет… как ты… какая жалость, что ты не можешь ходить». Она знала, что первый урок у нее на первом этаже. Туда ей было легко добраться, но на остальные уроки ей придется добираться на лифте: по крайней мере, лифт в школе был.