Чтение онлайн

— Извинения приняты, — сказал Дикон. — А теперь… барабанная дробь, пожалуйста.

Однако барабанной дроби не случилось.

Дикон приподнял рубашку, выпятил живот и пошевелил им изо всех сил, как мог парень ростом примерно метр семьдесят и весом 170 футов.

Затем он опустил рубашку и поклонился.

— Что, черт побери, это было? — Эллисон потребовала ответа.

— Трюфельный шаффл! — гордо сказал он.

— Что?

— О, нет, ты что задала вопрос "что" в сторону трюфельного шаффла? — сказал Дикон, вздыхая. — Это оно. Я беру «Орео», я беру «Принглс». Я беру виноградную газировку. Мы будем бодрствовать и смотреть «Балбесов15» до рассвета. — Потом он взял косяк, который оставил в пепельнице.

Конечно, именно в этот момент доктор Капелло появился наверху лестницы.

Дикон тут же выпрямился и заложил руки за спину. В унисон все четверо попытались сохранить невозмутимость на лицах. Даже Брайен, который справился гораздо лучше остальных.

— Папа, — сказал Дикон. — Ты… ты проснулся.

Доктор Капелло стоял в дверях в халате и пижаме.

— Ты в порядке, папа. Папа? — спросила Тора, ее глаза были слишком широко раскрыты. Эллисон хотела сказать ей, чтобы она постаралась не открывать глаза так широко, но та, похоже, не поняла телепатического сообщения, которое Эллисон пыталась отправить ей через серию интенсивных морганий.

— Я кое-что слышал, — сказал доктор Капелло. — Я что-то учуял.

— Мы просто… э-э… тусуемся, — сказал Дикон.

— Зависаем внутри, — сказал Роланд — Потому что мы же внутри, в доме, я имею в виду.

Эллисон ущипнула его. Трезвые люди никогда не скажут «зависать».

— Эллисон? — спросил доктор Капелло.

— А, да? — спросила Эллисон и ее голос прозвучал выше, чем обычно.

— Что вы все тут делаете? — спросил у нее доктор Капелло.

— О, знаешь, — сказала Эллисон. — У нас тут шоу талантов.

— Каких талантов? — спросил доктор Капелло. — Кто быстрее всех изгадит дом?

— Папа, — сказал Дикон. — Прости. Мы просто…

— Наказаны, — сказал доктор Капелло — Ты, — он указал на Дикона. — Ты, — он указал на Тору. — Ты, — он указал на Роланда. — И ты, — он указал на Эллисон.

— Я вообще-то даже не живу здесь, — сказала Эллисон.

— Мне тридцать, — сказал Роланд.

— Я не хочу ничего слышать, — сказал доктор Капелло. — Наказаны. Вы все. Никакого телевизора. Никаких фильмов. Неделю без десерта.

— Неделю? — в ужасе воскликнул Дикон.

— Ты меня слышал. А теперь убери этот беспорядок и ложись спать.

— Да, папа, — сказала Тора. — Извини, папочка.

— Извини, папа, — сказал Дикон, и Роланд тоже пробормотал свое "извини".

— Эллисон? — подсказал доктор Капелло.

— Извини, папа, — сказала Эллисон. Он сурово кивнул, принимая их извинения.

Доктор Капелло повернулся, чтобы уйти, и, уходя, Эллисон мельком заметила кое-что на его лице. Едва заметный намек на улыбку.

Как только он ушел, они все посмотрели друг на друга и расхохотались.

— Дети! — раздался голос доктора Капелло за дверью.

Они замолчали. Мгновенно.

Эти примерно десять секунд после того, как они перестали смеяться и прежде, чем они снова начали смеяться — более тихо, конечно, — могли быть самыми счастливыми десятью секундами в жизни Эллисон. В те десять секунд доктор Капелло по-прежнему оставался патриархом дома. За эти десять секунд он больше не умирал. За эти десять секунд они снова были детьми. За эти десять секунд Эллисон не боялась ничего, кроме еще одной недели. И за эти десять секунд Эллисон почувствовала себя полностью, совершенно и безоговорочно любимой, принятой и родной. Ее дом. Ее семья. И она знала, что она дома, и она знала, что она семья, потому что в возрасте двадцати пяти лет ее отец наказал ее за то, что она курила травку в доме со своим парнем.

Своим парнем? Нет, но в тот момент ей показалось, что Роланд был ее парнем. Эллисон любила его. Она любила его и доктора Капелло. Она любила Тору и Дикона и даже глупого старого Картофеля О'Брайена, крепко спящего на койке. Даже дом, который любила Эллисон, и тихий прилив, и дружелюбный океан, и целующий ветерок, и успокаивающие облака, и яркие и смеющиеся звезды, скрытые за ними. Если бы можно было выйти замуж на мгновение, она вышла бы замуж. В тот момент, когда звезды смеялись вместе с ней, а не над ней. В тот момент, когда песок в песочных часах был на ее стороне, и дом снова стал ее домом.

Они с Роландом прокрались вниз по лестнице в ее спальню, забрались под одеяло и обнялись, и не расставались до самого рассвета.

Глава 19

Еще одна почти идеальная неделя пришла и закончилась. Если бы доктор Капелло был здоров, то она бы была идеальной. Эллисон довольно быстро вписалась в привычный режим семьи, прежнюю рутину. По утрам она завтракала с Торой и Диконом, пока Роланд помогал отцу принять душ и переодеться. Тора и Дикон шли на работу, а доктор Капелло садился у стола в своем кабинете и играл на компьютере, пока Роланд спал. Во время дневного сна доктора Капелло, Роланд забирал ее к ней в комнату. Детьми они блаженно проводили летние дни за просмотром фильмов или дремали на пляже. Став взрослыми, они нашли лучшие способы проводить свои ленивые полудни вместе. Она так легко и быстро вплелась в жизнь в «Драконе», что даже не заметила, как это произошло. Никто не обратил на это внимания. Никто не обращался с ней как с гостьей. Возможно, связь между ними никогда и не прерывалась. Возможно, нужен был всего один рывок, один быстрый стежок, чтобы она стала частью этой жизни. Эллисон даже взяла на себя старые обязанности. Ее работой было мытье посуды после завтрака, которую она выполняла без жалоб и даже раздумий. Другой ее обязанностью было убираться в комнате с игрушками. Но поскольку такой комнаты больше не было, она заменила эту обязанность стиркой.

На восьмое утро в «Драконе» она складывала полотенца, как вдруг зазвонил телефон. От вибрации диван затрясся, из-за чего проснулся Брайен, который был так измотан игрой с ее бельем, с которым она позволила ему поиграть, что уснул рядом с ней. Эллисон этот звонок тоже напугал. Она и забыла, что ждет его, пока не увидела, кто звонит.

— МакКуин, — сказала она. — Ты забыл обо мне?

— Нет, — сказал он. — Просто это заняло немного больше времени, чем я ожидал.

Никаких шуток. Никакого флирта. Никакой пьяной болтовни. Что-то было не так.

— Но ты ведь нашел номер Оливера, не так ли? — спросила она, внезапно обеспокоенная его серьезным тоном.

— Я нашел кое-какую контактную информацию. Я пришлю ее тебе по электронной почте.

— Спасибо.

— Это из-за его родителей, — сказал он. — Его мать — Кэти Коллинз. Мужчина, за которым она сейчас замужем, — ее второй муж, не отец Оливера. Она оставила свою фамилию.

— Нет номера Оливера? Он примерно моего возраста. Я думаю, что он уже должен жить отдельно.

— Эллисон… — начал Маккуин, и по тону его голоса Эллисон сразу поняла, что новости плохие, очень плохие. — Не знаю, как тебе сказать, но… милая, Оливер мертв.

Эллисон чуть не выронила телефон.

— Что? Как?

— Сразу после того, как ему исполнилось четырнадцать, — сказал МакКуин, — он застрелился.

— Четырнадцать? Не может быть. Получается, это случилось сразу после того, как он отсюда уехал.

— Мне очень жаль. — Теперь МакКуин говорил как отец, а не как ее раздражающий бывший любовник. — Когда Сью рассказала мне, что нашла, я заставил ее дважды и трижды проверить, прежде чем позвонить тебе с новостями. Но это правда. Я могу дать тебе телефон его матери и ее адрес, если ты захочешь навестить ее и отдать дань уважения.