Чтение онлайн

— Отравляешь себя? — Эллисон помогла доктору Капелло откинуться на подушки. Она накрыла его одеялом до самой груди. — Почки очищают твое тело от яда. Когда почки больше не могут выполнять свою работу, яд остается в системе.

Он похлопал по кровати рядом с собой, и Эллисон присела рядом с ним.

— Больно? — спросила она.

— Это неудобно, но и не совсем больно. Что причиняет боль, так это несправедливость. Отдать свою жизнь на служение человечеству, а потом… это.

— Нет, это совсем несправедливо, — сказала она, протягивая руку. Он взял ее за руку и сжал ее. Ей полегчало, когда она почувствовала силу в его руках. В нем еще была жизнь. — Знаешь, что еще несправедливо? — сказала Эллисон. — Тебе все равно нужно принимать лекарства.

— Ах, черт возьми.

— Я знаю одного человека, который пытается сменить тему, когда я его вижу.

— Как насчет прочтения мне еще одного стихотворения? — спросил он. — Хорошего длинного. Может быть, поэму? Иллиаду?

— Тот ненавистен мне, как врата ненавистного ада,

Кто на душе сокрывает одно, говорит же другое.

— Прометей Прикованный, — сказал он.

— Ведь я, злосчастный, страдаю за благодеянья смертным.

— Моя мама обожала бы тебя. А как насчет Одиссеи?

— Может, ты продекламируешь мне стихотворение? — Она встала, скрестив руки на груди в ожидании.

Он тихо рассмеялся, грозя ей пальцем.

— О, это твои умения, не мои. Но я знаю одно. Если я его прочту, мне все еще нужно будет принимать таблетки?

— Абсолютно точно, да.

— А что, если… — сказал он. — Я читаю свои стихи, а ты не пускаешь этого ворчливого монаха в мою комнату, чтобы я хоть на одну ночь мог притвориться, что я взрослый мужчина.

— Хорошо, — сказала она. — По рукам. Декламируй.

Он слегка улыбнулся и постучал по виску, словно пытаясь вспомнить стихотворение. И начал декламировать.

Так многое зависит

от

красной

тачки,

покрытой дождевой

водой,

стоящей возле белых

цыплят.

Эллисон зааплодировала.

— Уильям Карлос Уильямс. Классика. Очень короткая классика.

— Знаешь, что это означает?

— Ода тачке?

Сделка есть сделка. Она наблюдала, как доктор Капелло принимает таблетки одну за другой.

— Доктор Уильямс был педиатром, — сказал он. — Он написал это, сидя у постели умирающего ребенка. — Доктор Капелло моргнул, и в тот же миг на его глазах выступили слезы. И ее.

— Не знала, — сказала она. — Интересно, почему он об этом думал?

— Я бы сказал, что он смотрел в окно и пытался думать о чем-то другом, кроме маленького ребенка, которого он не мог спасти. Все врачи хранят в своих сердцах кладбище для таких пациентов. Вот почему мне так нравится мой вид из окна. — Он протянул руку и постучал по стеклу своего окна, которое выходило на океан. — Это меня утешает.

— Вид на Тихоокеанское кладбище утешает тебя? — спросила она.

— Конечно, — сказал он, глядя в окно на темную колышущуюся вдали воду. — По сравнению с тем кладбищем, что там, мое совсем крошечное. Врач, у которого на кладбище есть дети, принимает любое утешение, какое только может получить.

Глава 18

Эллисон оставила доктора Капелло в постели и вышла в коридор. Ее сегодняшний разговор с ним был странным и откровенным. Она бы никогда не подумала, что кто-то столь милый и смешной, к тому же уравновешенный, как Дикон, имел прошлое, связанное с насилием. Что ж, это объясняло перцовый баллончик. Что же объясняло Оливера? Ее не очень убедила теория Роланда о том, что доктора Капелло подводила память. Она предложила ему прочитать стихотворение по памяти, и он сделал это без особого труда. И все же чтение одного маленького стихотворения вряд ли что-то доказывало, верно? Скорее всего, Роланд помнил хронологию событий иначе, чем доктор Капелло. Разве это имеет значение? Эллисон чувствовала себя в безопасности, оставаясь в "Драконе", а доктор Капелло посвятил свою жизнь тому, чтобы помогать детям, а не причинять им боль. И Дикон дал ей перцовый баллончик, чтобы защитить себя. В тот самый день Тора спасла Эллисон от тяжелой травмы. И Роланд попросил ее вернуться, что вряд ли сделал бы человек, которому есть что скрывать.

И все же она сомневалась.

Она уже собиралась спуститься вниз, когда заметила, что дверь на чердак приоткрыта и кто-то приклеил к раме записку с надписью: «Семейное собрание в 10:00 вечера. Чердак! Это и тебя касается, Эл!

Семейное собрание? Почему на чердаке?

Эллисон осторожно сняла записку с двери, закрыла за собой чердачную дверь и направилась вверх по лестнице. Когда она добралась до чердака, то обнаружила, что все уже собрались, включая кота Брайена, который дремал на плече Дикона, как пушистый ребенок. Эллисон поняла, что это будет неформальная встреча. Все были в пижамах — Тора была в короткой белой ночной рубашке, завернувшись в роскошный кардиган цвета слоновой кости, а Дикон и Роланд были в клетчатых брюках и футболках. Они расчехлили стулья и старую металлическую походную раскладушку. Казалось, все было на своих местах, кроме нее.

— Что ж? — сказала Эллисон Дикону. — Я здесь. В чем дело?

— Я называю это встречей выводка Капелло, — сказал Дикон. Эллисон присела на лежавшую на полу подушку и прислонилась спиной к ногам Роланда, как делала в детстве при просмотре фильмов в пятницу вечером.

— Кто-нибудь объяснит мне, почему мы здесь собрались, — сказал Роланд.

— Потому что я почти уверен, что у нас у всех была очень тяжелая неделя. И поскольку прошло уже двадцать лет с тех пор, как мы вчетвером играли вместе, и… поскольку наша Эллисон слишком долго жила в Кентукки, я подумал, что мы должны оказать ей особый прием в Орегоне. В отличие от органного приветствия, которое мой брат устроил ей вчера вечером.

— Боже, помоги мне, — сказал Роланд, запрокинув голову.

— «Орегонский прием»? — спросила Эллисон.

Дикон протянул деревянную шкатулку и открыл крышку. Эллисон наклонилась вперед, чтобы заглянуть внутрь, затем прищурилась.

— Дикон… это то, что я думаю? — спросила Эллисон.

Дикон вздернул брови.

— Ты сейчас на левом побережье, малышка.

Эллисон уставилась на Дикона. Дикон на Эллисон.

— Пожалуйста, скажи мне одну вещь, — сказала она. — Это ведь не медицинская марихуана папы, которую ты украл?

— Как больно, сестренка, — сказал Дикон. — Прямо тут. — Он постучал по правой стороне груди, где не было сердца. — Да будет тебе известно, это мой собственный тайник.

— Значит, это незаконно?

— Нет. Здесь все законно, — сказал он. — Уже готова собрать вещи и уехать?

— Ты не обязана этого делать, — сказал Роланд. Дикон опустил Брайена на пол и прошелся по чердаку, открывая все окна.

— Нет, обязана, — сказал Дикон. — Мы связаны. Разве нет, близняшка? — Дикон тронул Тору за подбородок.

— Проголосуем? — спросила Эллисон.

— Мы должны быть единогласны, — сказал Дикон. — Капелло рулят. Твой голос, Тор?

— Мы близнецы, — сказала она, подмигнув Дикону. — Я проголосую так же, как и ты.

— Ну, мы все знаем, как я голосую, — сказал Дикон. — Брайен? — сказал Дикон, протягивая коробку. Брайен поднял голову, чтобы понюхать, и Дикон закрыл крышку. — Не для тебя, кот. Ты и так достаточно под кайфом.

— Почему Брайен под кайфом? — спросила Эллисон.

— Кошка породы рэгдолл9.