Чтение онлайн

– Я тоже тебя люблю, и именно поэтому, пожалуйста, подумай, прежде чем действовать поспешно.

Она поворачивается и, разглядывая свое отражение в зеркале, завязывает ленты шляпы.

– Полагаю, ты окажешь мне услугу и сохранишь наш разговор в тайне? Надеюсь, ты скоро поправишься. Мне нужно сделать еще визиты. Всего хорошего.

И Энн ушла, без поцелуя и улыбки.

Мне это совсем не нравится. Мы, конечно, ссорились и прежде, но не так. Я очень надеюсь, что Энн будет благоразумной.

Я говорю себе, что у нее плохое настроение, что потом она смягчится и мы, как прежде, станем друзьями. Как только Шад перестанет трястись надо мной как наседка, я заеду к ней. До следующего понедельника, когда ее возлюбленный явится в Лондон, всего четыре дня.

Глава 19

Шарлотта

– Прошу прощения, миледи, ее сиятельства нет дома. – Дворецкий Бирсфорда закрывает дверь перед моим носом, оставив меня на пороге.

Записка, которую я послала Энн после ее вчерашнего визита, осталась без ответа. Как и та, что я отправила сегодня. Я обещала Энн – правда, еще до того, как узнала ее намерения, – что не скажу Шаду, но я в растерянности. Если я не выложу это кому-нибудь, я стану соучастницей ее плана. Если скажу Шаду (я ведь не дурочка, я знаю, что должна это сделать), он поступит типичным мужским образом и, несомненно, спровоцирует по меньшей мере одну дуэль, возможно, снова с Бирсфордом, который не поверит, что его сладкая Энн способна на такое вероломство.

Мне остается полагаться только на женскую хитрость. Энн, несомненно, это одобрила бы, даже при том, что, подозреваю, я надела неподходящую для такого случая шляпу. Так что я решаю поговорить с другой женщиной. Поскольку Мэрианн сестра Шада, то о ней речь не идет и выбор значительно сужается.

Остается моя мать. Мне нужно ее навестить. Разве Джордж не говорил, что я должна это делать? К тому же Шад вчера прогнал ее, совершенно справедливо рассудив, что ее скорбные заявления, пусть сделанные из самых лучших побуждений, не улучшат состояния моего здоровья.

– Милорд сказал, чтобы я отвез вас домой, как только вы закончите визиты, – говорит Джереми, поглядывая на крыльцо.

– Я даже не начала делать визиты, – отвечаю я, раздраженная тем, что его привязанность полностью переключилась на Шада. – Мы поедем к Хейденам. Ты ведь хочешь повидать своих друзей?

– Да, миледи, очень. – Джереми плетется впереди меня, чтобы открыть дверцу кареты. Я сажусь, смирившись с тем, что мне не избежать встречи с матерью. Надеюсь, Джордж и отец будут дома и добавят добродушного настроения.

Удача не улыбается мне. Я нахожу мать одну, распростертую на кушетке, с носовым платком в одной руке и стаканчиком кордиала – в другой.

– Мой бедный раненый ребенок! У меня такая головная боль, – с обычным пафосом произносит мать.

– Печально слышать. – Я посылаю лакея за чаем. – Моя рука сегодня намного лучше.

– Он чудовище, – бормочет мать.

– Это был несчастный случай. – Это единственная версия, предназначенная для моих озабоченных родственников. Я не приукрашиваю ее подробностями, поскольку знаю, что иначе запутаюсь, а я никудышная лгунья.

– Бедного дорогого Генри больше не ждет обитель Гименея. – Теперь я замечаю смятое и закапанное письмо, валяющееся рядом с маленьким столом, на котором стоит бутылка кордиала.

– О Господи. Как обидно.

– Молодая особа, о которой идет речь, разорвала узы любви. – Каждое слово сказано с большой буквы. – А это плохой признак.

– Печально слышать. – Слава Богу, у девушки есть хоть немного здравого смысла. – Генри очень расстроен?

– Боюсь, что да. Как жаль, что я не могу быть с моим дорогим мальчиком в его печали и беде.

– О, думаю, он довольно скоро оправится.

– Ты не понимаешь. Как и я, Генри одарен тонкой чувствительной душой.

Я приехала не за сочувствием – подозреваю, что вчера упустила шанс получить его благодаря бдительности Шада, – но причитания матери насчет Генри становятся утомительными.

Она чуть приподнимается, чтобы с трагическим видом махнуть рукой в сторону чайника. Я встаю и наливаю чай. Усилие не прошло даром, мать с измученным видом откидывается на спинку дивана.

– Где Джордж и папа? – спрашиваю я.

– На верховой прогулке.

– Почему они не взяли тебя? Уверена, свежий воздух пошел бы тебе на пользу. Ты бы отвлеклась.

Мать пожимает плечами. По ее настоянию я читаю письмо, отметив обычную непоследовательность и отвратительное правописание Генри. Кроме сообщения о расторжении помолвки, неопределенного обещания скоро посетить Лондон и многозначительного комментария, что военная жизнь оказалась куда дороже, чем он ожидал, ему почти нечего сказать. Не испытывая материнских чувств, я не могу обнаружить в его строчках особого страдания.

– Непохоже, что он очень расстроен. Хорошо, что он храбро встречает неприятные обстоятельства.

В ответ на мою попытку привнести немного жизнерадостности, мама стонет.

Я осторожно отодвигаю в сторону бокал с кордиалом и ставлю на его место чашку с блюдцем.

– Мне жаль, что ты так несчастна.

Мама, я всегда несчастна, и я не знаю, что можно сделать для человека, который настроен страдать. Но она моя мама, и я должна спросить ее совета. Так что я с энтузиазмом пускаюсь в печальную историю Энн и ее ребенка (восхищаясь собственной осмотрительностью, я упоминаю, что в ее браке с Бирсфордом есть определенные сложности), рассказываю о внезапном появлении ее прежнего возлюбленного и его требовании бежать вместе.

– Что мне делать? Она не станет говорить со мной. И погибнет. Не думаю, что такой негодяй может перемениться, как она уверяет. Я не могу поговорить об этом со своим мужем. Мама, пожалуйста, посоветуй мне.

Какой-то звук слетает с губ моей матери. Слабый храп. Она все это время спала?

– Мама! Проснись! – Я гремлю чашкой, чтобы привлечь ее внимание.

Она не шевелится. Я трясу ее за плечо.

– Мама! – кричу я ей в ухо.

Мать что-то бормочет, причмокивая губами, и продолжает спать. Она мертвецки пьяна. Можно было бы сообразить. Я накрываю ее шалью и подсовываю ей под голову подушку. Интересно, вспомнит ли она хотя бы то, что я была здесь?

Моя мать подвела меня, и есть только один человек, который, полагаю, может помочь.

– Снова вы, – говорит леди Ренбурн. – Он сбежал с актрисой? Я слышала, что он бурно развлекался с какой-то потаскушкой в театре и буквально выволок ее из ложи Бирсфорда.

– Нет, мэм. Это была я. – Я сгоняю с кресла кошку и сажусь.

– Выпейте кларета. Мы в доме не держим чай. Один из томных молодых людей отправляется налить бокал.

– А как насчет того, что он стрелял в вас? Вы уже завели любовника? Не думаю. Ба, я слышала, леди Фринчинэм прятала своего любовника за ширмой в спальне, пока Фринчинэм осуществлял с ней брачные отношения. Потом они послали за устрицами и шампанским и начали все сначала. На этот раз...