Счастливые слезы Марианны
Шрифт:
Но Джеймс был ей больше по душе.
Ее зрелая яркая красота сделала свое дело. Красный «порше» загорелого красавца стал появляться по вечерам в Куэрамаро. Ох, не дай Бог, дон Исидро прознает о привязанности приемного сына к его любовнице! Этого бы ей крайне не хотелось…
Впрочем, дон Исидро догадывался о том, что Джеймсу по душе красавица со шрамом на подбородке. Поэтому-то он и вспылил, когда Джеймс пошутил, спросив, чьим еще приемным сыном он станет?
В этот вечер, после ужина в небольшом ресторанчике, Ирма решила остаться у дона Исидро.
— Дора сказала, что видела Марианну Вильяреаль… С Джеймсом… Она, стало быть, вернулась в наши края…
— Да, мой брат Элиас привез ее с аэродрома. А Джеймса я послал за ней, чтобы переговорить об одном деле.
— О каком, если не секрет?
— Хочу попросить ее быть феей-хозяйкой на благотворительном балу у детей-сирот.
— Почему именно ее?
— Мне кажется, что ее имя привлечет внимание и благотворительный бал пройдет с большим успехом…
— Дались тебе дети! Есть у тебя один сын, хоть и приемный, о кем и думай.
Дон Исидро поморщился…
— Дорогая, благотворительность входит в круг обязанностей добропорядочных членов общества, и я себя таковым считаю.
Ирма окинула дона Исидро насмешливым взглядом.
— Это ты добропорядочный! Жил со мной тайком от моего мужа! Женился на старушке!..
— Ирма, можно подумать, что ты Дева Гвадалупе!
— Успокойся… Я не хотела тебя обидеть. Просто когда заговаривают об этой… Ненавижу ее! Она мне всю жизнь испортила! Отняла у меня ранчо, которое поросло травой у всех на виду!
— А ты желала бы снова… стать его хозяйкой?
— Ты хочешь его приобрести для меня?
Так как дон Исидро сразу не ответил, она поняла, что это не совсем так.
— Ну, не для тебя, но ты будешь на нем хозяйкой.
— Я мечтала бы об этом, мой дорогой! — загладила Ирма поспешность своего высказывания нежным поцелуем. — Но ведь это теперь сущая развалина…
— Ранчо расположено в хорошем месте. Земля есть земля…
— Теперь я понимаю… Наверно, эта дрянь отказалась продать ранчо…
— Ты как всегда прозорлива…
— А ты не отступишься?
— Как видишь, я настойчив.
— Как же ты думаешь уговорить ее?
— Я уже сказал ей, что ранчо мне необходимо, чтобы устроить на нем трудовую колонию для детей-сирот.
— Ты действительно этого хочешь?
— Как знать, дорогая…
Дон Исидро помолчал.
— Есть немало семей, по тем или иным соображениям отказывающихся от своих детей. Многие из родителей люди весьма состоятельные. Уже сегодня я бы мог предложить дюжине известных мне мужчин и женщин отдать детей в подобное заведение…
Ирма испытующе посмотрела на дона Исидро. Шутит он или говорит правду?..
— Я не знала, что в тебе спит воспитатель.
— В каждом до поры до времени кто-то спит. Иногда не просыпается до самой его смерти и продолжает спать дальше…
Ирма расхохоталась.
— Мой интерес, — продолжил дон Исидро, — связан не с воспитанием детей, а с бизнесом. У Джеймса великолепная голова. Он учился на статистическом отделении. Его увлечение — читать отчеты, показатели опросов и референдумов. Идею с салоном подсказал мне он. Идея о детском доме для отпрысков богатых семей, расположенном не на виду, также пришла в голову ему…
— Ну что же, неплохая идея. Сделай все, что можешь! Лишь бы этой дряни здесь больше не было!
Дон Исидро нежно поцеловал Ирму и осторожно сказал:
— Вот о чем я хочу тебя попросить… Не афишируй нашу с тобой… дружбу, пока я не совершу сделку.
— Если не завершишь, этой гадиной займусь я!
Глава 25
С утра у девушек из «Габриэлы» было приподнятое настроение. Они готовились к обеду в их честь, который устраивался по поводу успешного окончания гастролей.
Известие о выступлениях мексиканской труппы, показавшей на Варадеро, в Камагуэе и Сьенфуэгосе «Эротическое шоу» и «Свидание с лесом любви», как это всегда бывает, к концу гастролей вызвало поток заявок из других городов. Многие группы иностранных туристов также хотели посмотреть горячих девочек из Мексики.
Но Блас был неумолим. Все усилия Хуаниты ни к чему не привели. Он благодарил за предложение продлить гастроли, но, ссылаясь на обязательства в Мексике, твердо просил обеспечить вылет труппы в Мехико не позднее завтрашнего вечера…
В душе Блас посмеивался: если бы Хуанита знала, что на Кубу его привела не жажда успеха и наживы, а жажда мести!
Он полагал, что «управится» еще сегодня…
Хорхе и Виктория, вернувшиеся с яхты в отель, завтракали в баре за отдельным столиком.
— Виктория, сегодня вечером на яхте может случиться непредвиденное. Что бы ни произошло, ты должна быть спокойна. Мы с Рамоном позаботимся о тебе. И никому ни слова о том, что тебе известно о приглашении на яхту.
— Хорошо, Хорхе, как скажешь, так я и сделаю…
В бар спустились девушки одна наряднее другой.
Ярче всех была одета Лулу: ярко-желтое длинное платье и такого же цвета тюрбан на голове делали ее похожей на рабыню с сахарной плантации тех времен, когда красивые молодые негритянки подвергались некрасивому обращению со стороны разного возраста латифундистов, как это показано в «мыльной опере» под названием «Рабыня Изаура».
У «рабыни Лулу» было отменное настроение. Она прошла «вторым номером» после Виктории и заслужила похвалу Бласа, обычно скупого на поощрения, который обещал по возвращении в Мексику увеличить ее оклад чуть ли не вдвое.
Чего лучше — Лулу, как и Виктория, отсылала большую часть заработка домой.
Конечно, в отличие от недотроги Виктории, перепадало ей и от клиентов, но ее семейству на острове Гвадалупа и трех ее окладов было бы мало.
Впрочем, не такая уж и недотрога Виктория! Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы Лулу поняла: этот высокий красивый «аргенчилигуаец» с небольшой проседью в висках пришелся ей не только по душе, но и по телу.
Девушки расцеловались.
— Лулу! Какая ты нарядная в этом платье! — улыбнулась Виктория.