Счастливый Дведик
Шрифт:
– Человеческого фактора? – фраза прозвучала обидно.
– Ну да, – миролюбиво ответил Ю Джин. – И… мне не нравится, что ветер усиливается. Мы не можем сейчас подняться на флаере. Он слишком легкий.
Горячий ветер и самом деле, если не усиливался, то и не думал утихомирить свои порывы. Налетал коварно и неожиданно, под порывами трудно было удержаться на ногах, и становилось слышно, как скрипят оболочки скафандров. Потом ветер так же внезапно прекращался, вложив в удары всю свою энергию. Затихал, словно копил силы для следующего броска.
– Надо подождать, пока утихнет, – сказал Ю Джин. – Возле флаера. Не нужно ходить туда… На место происшествия.
Ева посмотрела на него, пытаясь вложить во взгляд все возможные эмоции. Она достала из набора аспирационный пробозаборник и выразительно повертела им перед визором правого Ю. В конце концов она должна как-то восстановить самолюбие, уязвленное недавней растерянностью. Даже паникой. Вспомнив свой позор, кажется, покраснела, и очень надеялась, что за пластиком шлема разведчик не увидит ее досады.
– Мы не узнаем, что это было, пока не получим полную картину окружающей среды.
Изучать ситуацию на горячую голову – плохая идея, но Ева ничего не могла поделать со вспышкой адреналина. Тем более, что ощущения были какими-то очень преувеличенными. «Глупость», – убеждала сама себя Ева, – «Ничего страшного не случилось, нужно просто сконцентрироваться и работать», но непонятный стыд разрастался в ней ползущим колючим кустарником, забирался в самые отдаленные части души. Он гнал Еву в какие-то безумства. Хотелось назло Ю Джину – свидетелю ее бестолковости в момент трусости – что-то доказать, куда-то бежать, кричать, махать руками. Что-то делать, вот хотя бы встать тут, на край скалы, чтобы испугался…
Разведчик должен понять: она не какая-то там, а совсем наоборот…
– Глубоко вдохни и выдохни, – сказала себе Ева.
Подошла к месту, где недавно сидел странный «медведь», уверенно. Но когда посмотрела на свои руки в облегающих перчатках, заметила, что пальцы мелко дрожали. Усилием воли не удавалось подавить этот тремор.
Индикатор органики, шурша пористой поверхностью, выскользнул из ее рук, и Ева еле успела подхватить его у самой земли. Это привело ее в реальные чувства: если центр КЭПа продолжит вести себя, как взбаломашенная пубертатка, будут потеряны все наработанные материалы.
– Извини, – кивнула Ю Джину. – Что-то со мной…
Ева осеклась. Вдруг показалось, что скала, подпирающая плато напротив, метров в двадцати от нее, пошла волнистой рябью. Она сильно зажмурила глаза и вновь открыла – от непривычного давления и нехватки кислорода вполне могли начаться галлюцинации. Но скала продолжала колыхаться: нервно, рывками. Словно была одеялом, из-под которого тщился освободиться кто-то, запутавшийся в материи. Ева посмотрела на Джина. По тому, как напряглась его шея, а ладонь легла на пояс скафандра, на котором крепился бластер, она поняла, что никаких личных галлюцинаций не испытывает. Со скалой и в самом деле творилось странное.
– Ты видишь? – прошептала Ева, но Джин не смог ответить: вдруг налетел такой шквал ветра, что почти сбил их с ног.
Они схватились друг за друга, чтобы не упасть, и Ева уже ничего не понимала, а только задыхалась горячим и горьким миндалем, который каким-то образом проник сквозь скафандр. Очертания окружающего мира поплыли, теперь уже все вокруг казалось нечетким, рванным, как в пустыне перед набухающим миражом.
Неожиданно Джин резко оттолкнул ее от себя, Ева упала на каменное плато, скафандр смягчил падение, удар был глухим: не больно, а как-то обидно. Но она не успела ни расстроиться, ни удивиться, потому что в следующую секунду на плато облаком густой пыли спустилась тень. Одновременно: стало темно, и темноту вспорол малиновый луч бластера.
– Туда! – крикнул Джин так неистово, что передатчик оглушил Еву пронзительным визгом, не в силах уравновесить механическое дребезжание.
Следующая вспышка прорезала желтую пыльную тьму. Ю Джин одной рукой рывком поднял отброшенную им же Еву, и потащил туда, где мгновение назад луч оружия наткнулся на вполне реальную базальтовую породу.
Она успела сгрести столько расставленных на камнях баллончиков, препаратов и полевых анализаторов, сколько смогла, и увидеть, что вокруг уже не было никаких движущихся скал. Только звенящая тишина, в которой нарастало дыхание приближающегося урагана. И тихие постукивания маленьких колбочек, сыпавшихся с Евы на бегу.
Глава 7. Катастрофический сюрприз
Ева тщательно упаковывала остатки собранного материала в герметичный ящик, который плотно пристегнула к поясу своего скафандра. Не так-то просто было извернуться в тесной скальной расселине, издалека замеченную Ю Джином. Широкая для трещины и узкая для пещеры. Ее единственным достоинством являлась глубина, которая не позволяла выдуть исследователей наружу. Они смогли втиснуться вдвоем, но для движений места не оставалось.
– Все не так плохо, как мне показалось, – наконец выдохнула Ева с облегчением.
– Ты о чем? – удивился Джин.
Он вслушивался в сухой треск ветра, доносившийся снаружи. По мнению разведчика все было как раз очень плохо.
– Про пробы. Большая часть у нас осталась. Я боялась, что ветром унесет материал, и не смогу повторить забор. Картина будет уже не та. Эх, если бы взять у этого медведя еще пробы на биопсию… Хотя бы строгий минимум…
Джин покачал головой, в тесноте почти соприкасаясь с ее шлемом:
– А я боюсь, что унесет наш флаер. Я его посадил слишком близко к краю плато. Не думал, что тут бывают такие смерчи.
Ева похлопала по герметичной крышке ящика. Казалось, закрыто хорошо, но кто его знает…
– В худшем случае дойдем пешком.
Она пошевелила плечами, прижатыми к скале. Полусогнутые ноги упирались в противоположную стену.
– Хотя это и займет… Страшно подумать сколько. Но когда-нибудь смерч закончится. А на КЭПе тоже есть флаер. Не такой навороченный, как у вас, но для перемещения годится. Главное, нам пока удалось сохранить пробы. Знаешь, чем дальше, тем больше я уверяюсь: этот зыбучий медведь связан с твоим экипажем.
– Я вижу его впервые в жизни, – напомнил Ю Джин. – Медведя. По крайней мере, именно этого.
– Ты – да. Но никто не может сейчас поручиться, что твой экипаж не видел его перед тем, как…
«Сойти с ума» – вот что хотела сказать Ева, но прозвучало бы это очень непрофессионально, так как диагностика не подтвердила патологий ни головного мозга, ни нервной системы команды «Иллюзиона». И она просто пояснила:
– Вот смотри. Что мы имеем? На этом самом месте тридцать часов назад с экипажем «Иллюзиона» произошло нечто странное, так?