Чтение онлайн

Надежда Борисовна, мать Антона, всегда, когда я оставалась у них, стелила нам в разных комнатах и даже на разных этажах, даже несмотря на то, что поженить нас она хотела больше всего на свете. Её любовь ко мне была взаимной, я бы много отдала, чтобы заполучить именно такую свекровь, если б она не поставлялась в комплекте с Антоном. Тихая, спокойная, умиротворённая женщина, почти всегда занятая вышивкой или клумбами. Очень ненавязчиво она намекала, что ей удалось воспитать прекрасного сына и что этот сын ко мне неравнодушен. Антона она боготворила, но, в отличие от многих других матерей, не ревновала к остальным женщинам, даже учитывая то, что на ноги поднимала она его одна. Отец, как это иногда практикуется, сбежал к другой женщине почти сразу же после рождения Антона. Он не смог вытерпеть крики орущего по ночам младенца, объяснил это тем, что ещё не готов. Мать тогда всё для Антона делала, ей пришлось работать на двух работах, в какой-то промежуток времени даже на трёх. Он очень нелегко достался ей, тяжёлая беременность, тяжёлые роды, бесконечные детские болезни, из него вышел трудный подросток.

Матери бывают очень разными, но мать Антона опекает его всю жизнь. У них куча денег, и она об этом знает, но не хочет нанимать горничных или кухарок, ей доставляет удовольствие самой готовить ему, стирать его вещи. Даже сейчас, когда Антон легко может поднять её одной рукой, для неё он всё тот же несмышлёный ребёнок, который остро нуждается в заботе, и единственное, о чём она мечтает, – передать его с рук на руки хорошей жене. Например, мне. И может быть, поэтому она всячески со мной дружит, а может, и потому, что я ей просто нравлюсь. Мне очень приятна её забота, но иногда я чувствую себя виноватой, зная, что не смогу оправдать её надежд.

Мы с ней поболтали немного перед сном в гостевой спальне, в которой она постелила для меня сегодня:

– Всегда хотела иметь доченьку, – ворковала Надежда Борисовна, расчёсывая перед зеркалом мои волосы. – Бантики, косички, все эти милые платьица. С мальчишками ведь знаешь как – только успевай зелёнку покупать да дырки штопать.

– Да уж, представляю, – улыбалась я, вспоминая взлохмаченного сорванца, которого она часто показывала мне на старых снимках в семейном альбоме.

– Жду не дождусь, когда Антон осчастливит меня маленькой внучкой!

– Из вас выйдет прекрасная бабушка, – сказала я, не зная, что ещё сказать.

– Никому бы её не доверила, мою конфетку, сама бы с ней сидела! Я ведь ещё крепкая бабка, зачем все эти няньки-гувернантки, зачем чужие люди в доме? Знаю, вы с Антоном очень занятые люди, только о работе и думаете. Но и о будущем нельзя забывать. Не будь у меня Антона, чем бы я сейчас занималась? Страшно представить одинокую старость, Лизонька, очень страшно. Вот что должно тебя беспокоить, а не кванты и галактики.

– Спасибо, Надежда Борисовна, – сказала я, мягко забирая у неё расческу. – Обещаю поразмышлять над этим сегодня же.

Не успела она пожелать мне спокойной ночи и прикрыть за собой дверь, как я тут же выскочила из кровати, схватила ноутбук и прокралась в спальню к Антону.

– Ты чего? – опешил он.

– Я посижу тут, с тобой, ладно?

– Неужели тебе правда страшно? – недоверчиво буравил он меня взглядом, стоя передо мной в одних трусах.

– Ты спи, – я залезла в его кровать и натянула на себя краешек одеяла. – А я пока почитаю свой ноутбук. Только ночник оставь.

– Ты же никогда ничего не боялась!

Казалось, ещё чуть-чуть, и он полезет проверять мою температуру.

– Только темноты, – я демонстративно открыла ноутбук, обозначая свою чрезвычайную занятость.

– Чёрт знает что такое!

И пока он недовольно ворочался, пока смотрел свои разноцветные сновидения и бормотал во сне, я изничтожала темноту в своей голове.

Я чувствовала себя обманутой. Почему никто не рассказал мне об этом раньше? Почему в школах и в институтах не преподают эту подложку реальности? Как много мне теперь нужно узнать, как много информации освоить и усвоить! Как не сойти с ума от того, что всё моё понимание этого мира теперь поставлено под сомнение и подлежит жесточайшему пересмотру и переосмыслению?

Утром я ходила за Антоном хвостиком. Пока он брился, я стояла сзади.

– … и получается, что фактором, определяющим, будет ли частица вести себя как частица или как волна, является сам наблюдатель – человеческое сознание. Свойства частицы не установлены заранее, они определяются самим сознанием, воспринимающим частицу. И так то, что выглядит как «твёрдая» реальность, это лишь один из двух аспектов реальности, которая может иметь форму волны и форму частицы.

Пока он пил кофе, я сидела рядом:

– Понимаешь, Антон, в физике есть такое понятие, как квантовое поле. Это электромагнитное поле, из которого происходит материя. Частицы, происходящие из этого поля, не являются самостоятельными, но представляют собой разные формы одной системы. То есть поле и материя, возникающая из этого поля, есть одно и то же…

Завязывала ему галстук в гардеробной:

– Поле – это как океан. Волны постоянно поднимаются и опускаются. Самая верхушка гребня волны и есть источник, из которого появляется вещество и наша реальность. Остальная часть океана лежит за пределами нашего восприятия и в то же время существует как потенциальный источник вещества.

Стояла над ним, пока он обувался:

– Считая активное участие наблюдателя самой важной особенностью квантовой теории, этот учёный предложил заменить слово «наблюдатель» словом «участник».

Провожала его до машины.

– Понимаешь, это как в компьютерной игре. Потенциально в ней огромный запрограммированный мир, но ты видишь лишь ту его часть, которая перед тобой на экране. Так же и наш реальный мир, он фокусируется только на том участке пространства, на который ты смотришь прямо сейчас…

Вечером Антон принимал душ за пластиковой шторкой. Вся ванная комната забита плотными облаками пара. Я сидела с ногами на крышке унитаза, рассказывала ему о том, что мне открылось за сегодняшний день.

– Антон, понимаешь, вселенная не просто описывается математикой, вселенная и есть математика, наш мир – это гигантская математическая структура, частью которой мы являемся. Сам факт того, что существуют точные науки, указывает на то, что наш мир может быть описан с помощью двоичного компьютерного кода. Формулы, формулы, куда ни посмотри – одни формулы и уравнения! Какие-то уравнения описывают поведения света, – я соскочила на пол и принялась чертить пальцем закорючки на запотевшем зеркале, – есть уравнение, описывающее поведение гравитации, есть описывающее поведение атомов, эти – что происходит, если мы перемещаемся с околосветной скоростью. Тебе видно?

– Да.

– Ты не смотришь!

Он отодвинул немного шторку, смыл с лица мыльную пену, раздражённо уставился на зеркало.

– Смотрю. Ну формулы, ну и что?

– Как что? Любое явление, простое или сложное, можно описать с помощью формулы. Это же настоящее волшебство! Разве тебя не поражает, что эти маленькие надписи могут описать суть происходящего в этой сложной вселенной? Галилео как-то сказал, что природа похожа на книгу, написанную на языке математики. Математикой не просто проще описать реальность, продвигаясь всё глубже и глубже, это единственный способ описать её…