Чтение онлайн

– Подай полотенце.

– Держи. На самом деле учёные не изобретают законы и формулы, они просто расшифровывают коды. Понимаешь, математика – это не язык, который они изобрели, а глубокая и очень сложная структура, которую они постепенно открывают, откапывают, как археологи…

– Подай халат.

– Какой?

– Синий.

– Вот. Даже нобелевские лауреаты говорят, что невероятная эффективность математики в естественных науках – это что-то мистическое и этому нет рационального объяснения. Понимаешь, Антон, можно просто принять математический порядок в мире как данность, а можно пойти дальше. Можно задуматься над тем, почему же он существует и откуда берётся. Кто его создал, кто запрограммировал нашу вселенную? Кто встроил в неё эти математические коды?..

– Ты не знаешь, там ужин готов?

– Ужин?

– Ты сама от себя не устала? – бормотал он, перешагивая через бортик ванны.

– Нет, а что?

– А то, что ты слишком увлекающийся человек. Стоит чему-то одному захватить твой разум, всё остальное сразу же перестаёт существовать.

– И что же в этом плохого? Я просто хочу разобраться, кто или что я такое, кому и для чего понадобилось создавать меня и мир вокруг меня. Это просто будоражит моё воображение!

– Ещё вчера ты скулила от страха, а сегодня уже пищишь от восторга.

– Ну а как можно не пищать, Антон, ты только вдумайся, только представь, что всё это значит!

– Вернись в реальность, Лизавета.

– Кстати, по поводу реальности, – преследовала я его по дороге в столовую. – Помнишь, я говорила, что существует огромная разница между тем, как мы воспринимаем реальность, и тем, какова она на самом деле? Ведь всё, что мы узнаём о мире вокруг, мы узнаём с помощью электрических сигналов, поступающих в мозг от органов чувств. Если поместить мозг в банку и заставить его реагировать на раздражители, подключить к нему передающие сигналы-электроды, он точно так же считал бы себя живым и активным человеком, он бы и не задумался о том, что он всего лишь кучка нейронов в стеклянной банке.

– Думаешь, твои мозги плавают в аквариуме?

– На самом деле всё ещё сложнее. Мозга просто нет. Понимаешь, всё, что занимает место в пространстве, не может считаться материальным само по себе, просто потому что материи не существует как таковой…

Через несколько дней, когда я уже представляла из себя ходячую энциклопедию, Антон с облегчением передал эстафету Марте.

– Марта, знаешь, какая ещё есть теория? – рассказывала я ей за обедом. – Они говорят, что частица, перед которой стоит выбор, в какую из щелей пройти, не выбирает между ними, а проходит сразу в обе. Это мы всегда заморочены проблемой выбора – как поступить, куда пойти направо или налево, а частица этим вопросом не задаётся, потому что ей это не нужно. Она просто создаёт ещё одну реальность, в которой идёт в другую сторону, как будто хочет посмотреть что будет. Или даже не так. Как будто ей нужно знать, что случится и в одной вселенной и в другой, к чему приведёт её выбор. Может она делает это для того чтобы вернуться назад и выбрать правильное направление?

– Но как же она вернётся назад?

– Они с лёгкостью это делают. Они могут управлять временем и этому есть научное подтверждение. Усовершенствованный эксперимент с двумя щелями показывает, что частицы могут возвращаться в прошлое…

Это было только начало. Теперь же в моей голове информации столько, что я, наверное, могу читать лекции в университете Бёркли.

Просочившись сквозь дверную щель в освещённый приглушённым нижним светом коридор, я наконец вздохнула полной грудью и направилась к лестнице.

Ну и во что я опять оказалась втянута? А? Если предположить, что эта пьянь оказалась здесь, потому что кто-то посчитал, что я слишком спокойно живу, то какого развития событий мне следует ожидать?

На часах четыре утра. Сделала себе чай.

Скоро он проснётся. Вспомнит ли он о своей угрозе? Было ли это угрозой, предупреждением или желанием выпятить свою власть? Можно ли слова пьяного полковника ФСБ принимать за чистую монету? Рассвет я встретила, сидя в кресле перед остывшей чашкой и обдумывая своё положение. Чем дольше я думала, тем всё более мрачным оно мне представлялось. Погрузившись в мысли, я в отчаянии уже дошла до того, чтобы просто убить Максима первой, не дожидаясь, пока он прикончит меня. Иногда ведь получается и так, что создатель чужими руками хочет лишить кого-то жизни… Сидела, смакуя в мечтах детали его убийства и злясь сама на себя. Я знала, что не смогу. Нет, это без меня. Может, мне стоит быстренько собрать все свои паспорта, бриллианты, Марту и исчезнуть, пока он не проснулся? Я потянулась за чашкой и вздрогнула, встретившись с Максимом глазами. Чай расплескался по столу. Я так увлеклась мечтами о его внезапной кончине, что не заметила, как он живой и, не считая похмелья, здоровый сел в кресло напротив меня. Может, я задремала?

– Доброе утро, – натянуто улыбнулась я.

– Доброе, – ответил Максим, потирая опухшие воспалённые веки. – Сделай мне кофе.

– Сейчас.

Я поднялась и, слыша за собой его тяжёлую поступь, захромала в кухню. Проверила, заправлена ли кофемашина, и включила её. Марта всегда заправляет, чтоб я сама не возилась. Пока я стояла к Максиму спиной, он позвонил водителю и распорядился приехать за ним. Мы молча ждали, пока наполнится его чашка. Я поставила кофе перед ним.

– Я люблю наблюдать за тобой, – тихо произнёс Максим ничего не выражающим голосом. – Чего стоят одни только эти нервные пальчики. Даже будь они единственным, что от тебя осталось, я бы и то не променял тебя ни на какую другую бабу.

Его слова не стали для меня откровением. Всегда, когда он оказывается рядом, у меня на спине или на груди поселяется красная прицельная точка его тяжёлого взгляда. Он поднял голову и уставился мне в глаза с… какой-то надеждой, что ли.

– Ты так отчаянно демонстрировала независимость, что я просто терялся в догадках. Я знал, что, чтобы быть рядом с тобой, я должен быть не слишком заинтересованным. И я был таким, чтобы не отпугнуть тебя. Звонил не так часто, как мне того хотелось. Приглашал тебя только тогда, когда мне казалось, что тебе самой этого хочется, а потом сходил с ума, попрощавшись с тобой. Не мог, не хотел отпускать тебя ни на минуту. Может, я ошибся, может, тебе нужно было больше внимания? Больше настойчивости с моей стороны?

Да нет. Он очень правильно считывал мои сигналы, ведь я очень ловко манипулировала им.

– Максим. Ты всё делал как надо, не переживай об этом.

– Ну, хорошо, успокоила, – горько усмехнулся он и вновь уронил голову. Продолжил, задумчиво размешивая сахар: – В тебе очень много всего. Целая вселенная в этой маленькой лохматой головке. Сначала ты показалась мне простой. Я не сказал обычной, я сказал простой. Мне казалось, я понимаю тебя, понимаю, какая ты. Но со временем тебя становилось всё больше, и каждый раз, когда я думал, что теперь уж точно всё, ты открывалась мне с новой стороны. Какая-то бесконечная головоломка, над которой сколько ни бейся, до сути не докопаешься. Я не знаю, сколько ещё этих обёрток я должен сорвать, прежде чем доберусь до сердцевины, я знаю одно. Те твои составляющие, которые я успел рассмотреть, уже не умещаются у меня в голове. Я не могу объять необъятное, это злит меня, выводит из себя. Я хочу, чтобы ты была понятная, покорная, прозрачная, а в тебе столько всего, что я не знаю, как ты сама ещё не свихнулась от этого.

Я молчала. Рано или поздно все мужчины, с которыми я общалась, хоть и разными словами, но признавались мне в одном и том же. В том, что я недоступна их пониманию, потому что во мне слились самые разные личности. Я никогда не показывала этого нарочно, просто все мои мужчины были достаточно умны, чтобы понимать это самостоятельно. И это всегда вызывало восхищение. Женщина-загадка, таинственная и притягательная. В первый раз я столкнулась с тем, что кого-то вывожу из себя, и не знала, как на это реагировать, что изобразить на своём лице. Я, конечно, хорошая актриса, просто в данном конкретном случае не знала, какую маску мне надеть.

– Ты хорошая девочка, Катенька, – он задумчиво барабанил пальцами по столу, опираясь головой о свой огромный кулак. – Ты весёлая, живая, очень красивая. Я завидую тому мужчине, которого ты решишь осчастливить. О, как я ему завидую! Так завидую, что хочу убить его!

Он поймал в воздухе чью-то одному ему видимую глотку и сжал её с гримасой ненависти. Не оставалось сомнений: от этой хватки у бесплотного соперника полопались сосуды в глазах. Максим отбросил бездыханное тело в сторону и вернулся к своему кофе.