Сделано с любовью
Шрифт:
– Айка, – выдыхает тихо, а мне хочется реветь и смеяться. А ещё обнять… и улечься рядом с ним…
– Ки-ир, – зову его, проглотив колючий ком в горле. – Со шрамами ты будешь жутко сексуальный…
Узнать в этом кровавом месиве лицо моего Кирилла невозможно… Но разве из-за такой ерунды он перестанет быть моим героем? Живи только, родненький!
– Айка, – сипит Кир, – я сдох, что ли?
– Только попробуй! – грожу ему на прощание и встаю, уступая место бугаю с потухшим глазом.
Красивый был мужик. И, судя по тому, как смотрят на него разноцветные глаза Рыжули, я ошиблась с выводами – она не девушка моего Кира. Рада ли я? Не то слово!
– Эй, братуха, ты там живой? – одноглазый с беспокойством склоняется к Кириллу.
– Слухи… о моей гибели… сильно преувеличены, Жек, – свистяще, но почти весело отзывается Кир.
Жека, значит… Отлично! Мой герой в надёжных руках, а мне пора и честь знать… Оглядываюсь на Рыжую – она с совершенно растерянным и несчастным видом обнимает себя за плечи.
– Тебя домой подвезти? – предлагаю ей.
– Нет! Она останется здесь! – грозно рявкает одноглазый бугай Жека и делает шаг ко мне. – И, кстати, нунчаки покажи!
Смешно! Тебе как – в действии, глупый мальчик?
Запрокинув голову, я разглядываю изрядно потрёпанного громилу.
– Все, кому я их показываю, обычно принимают горизонтальное положение. Уверен, что хочешь проверить? – и, повернувшись к Рыжей, интересуюсь: – Этот фонарный столб – твой парень, что ли?
Зря я об этом спросила. Мне даже показалось, что девчонка сейчас заплачет. Но неожиданно она улыбнулась
– Мой парень? – её голос звучит насмешливо. Браво! – Нет, конечно! Он – парень общего пользования, а такие не в моём вкусе!
Что и требовалось доказать! Такая девчонка!.. А мужик… как обычно, общий. Вот теперь самое время сваливать отсюда и её прихватить, пока эта гордая красотка не разревелась, как маленькая нюня.
Потом она всё же разревелась. Когда слёзы очень близко, достаточно любой мелочи… А уж «Золотой саксофон» из динамика авто – вполне увесистый повод. Даже зимнее небо обрушилось слезами, умывая красивую, заплаканную девочку с прекрасными разномастными глазами. Только это уже другая история… Не моя «История любви».
Глава 3
Аика
Грёбаный февраль! Ну и погодка!
Только что лил дождь, теперь же на город обрушился снегопад. Огромные белые хлопья, словно рваные промокашки, кружат в воздухе и растворяются, ударяясь о лобовое стекло… Точно, как мысли в моей беспокойной голове. А их такая прорва!..
Канцелярку в офис не заказала, на рябининскую базу заскочить не успела, «СОК-строй» продинамила… А вот с «СОК-строем» надо быть поаккуратнее. Лишь каким-то чудом я до сих пор в их офисе не пересеклась с замом главного. Но что-то мне подсказывает, что судьба нас свела именно сегодня… И по всему выходит, что одноглазый здоровяк Жека – никто иной, как Евгений Ланевский – сын и заместитель главы «СОК-строя». А заодно двоюродный брат моего Кирилла. И, как недавно выяснилось, – мужик общего пользования. Впрочем, как и любой другой мужик.
И всё же как тесен мир!
Вообще, Кир не слишком болтлив, но о своей семье и друзьях он всегда говорил с удовольствием и гордостью. А великолепный танцующий буйвол – это, похоже, Геныч. Сейчас я рада, что у него такие друзья. И от меня им бесспорный респект и благодарность за моего Кира!.. Только почему-то я никак не могу выбросить из памяти плачущую Рыжулю…
Так, на хрен чужие трагедии! Со своими бы разобраться! Где этот чертов Гор? Почему он до сих пор не звонит?
Мобильник тут же ожил, испугавшись моего негодования… Но это снова мама, чёрт бы её побрал! Красотка бальзаковского возраста, она же мать-героиня, она же в прошлом артистка больших и малых ресторанов, а ныне постоянная соискательница и наша головная боль. Впрочем, мы с девчонками уже привыкли, но…
Пару недель назад на очередном кастинге вместо работы мама подобрала какого-то странствующего менестреля и приволокла его на свою жилплощадь. Стоп! Поправочка – на мою жилплощадь! И всё бы ничего, ведь в квартире, оставленной мне в наследство от бабушки, я не живу уже почти два года… Но плачу-то за неё по-прежнему я!.. Пока эти непризнанные поп-звезды ищут себя. Но даже и это не катастрофа, если бы сегодня мама не объявила о своём скором замужестве.
Умолкнув лишь на пару секунд, мобильник завёлся снова, и я сочла за благо ответить.
– Да, Настя…
– Здравствуй, дочь! – укоризненно и торжественно ответила трубка. – Тебе напомнить, что ты мне обещала? Я, между прочим…
– Завтра! – прерываю её претензии.
– Завтра?! Да ты меня уже неделю кормишь своими завтраками! Если не придёшь, мой Вова сам разберёт твой вольер и сложит на лестничной клетке.
– Тогда передай своему Вальдемару, что я разберу его и сложу на помойке.
– Какая же ты жестокая сволочь, Айка! – завела мама любимую песню. – Да все вы свиньи неблагодарные! Выросли, да? Самостоятельные стали, да? А на мать теперь всем плевать?! С отцом, козлом, небось так не разговариваете! – она театрально всхлипнула и вдруг включила строгую родительницу: – Когда придёшь, спрашиваю?!
– Я ж сказала завтра, значит, завтра! И не фиг каждый день переспрашивать! – рявкаю в ответ и сбрасываю вызов, потому что на второй линии прорывается Гор.
Что ж ты так долго, змей?!
– Заждалась? – его развязный, но веселый тон действует на меня успокаивающе.
– Что ты узнал, Гор? – спрашиваю ровно, подавляя нетерпение, иначе этот змей начнёт специально кружить и выдавать инфу по капле.
– Всё, как ты просила, – мурлычет этот гад, но я терпеливо молчу. – В седьмую забрали твоего калечного…
Сам ты… урод калечный!
– Ты узнал, что у него?
– Да не ссы, малыш, – херня! Пара-тройка рёбер, несколько пальцев… Ну и мозги малость всколыхнулись…
Мне почти физически больно, но я не комментирую и не задаю встречных вопросов.
– Короче, подробности сама выяснишь. Я тебе там контакт человечка сбросил… Только ты звони лучше завтра, заодно и узнаешь, кто лечащий врач. Я уже дал пару ценных указаний по поводу нашего пациента, но его там и так приняли, как родного. Кто-то раньше нас уже подсуетился. Вот завтра всё и выяснишь… Ясно?
Ну, до завтра я как-нибудь потерплю… Главное, что жив и под наблюдением.
– Ясно. Спасибо, Гор, – говорю очень сдержанно, но он смеётся.
– Ну что ты, Айка!.. Спасибо – это много! В гости когда заедешь?
Сто лет бы тебя не видеть!
– Ты ж сам знаешь – некогда мне по гостям разъезжать.
– Знаю, – тянет он и мурлычет вкрадчиво: – А как там наша Сашенька? Не скучает по мне?
При звуке твоего имени наша язвительная стерва превращается в испуганную, дрожащую лань.