Сделано с любовью
Шрифт:
Как раньше… Любить Айку – это как дышать. Могу ли я добровольно прекратить?
– Я буду через час, – и пресекая любые возражения, сбрасываю вызов и нащупываю в кармане пачку сигарет.
«Курение убивает» – запугивает зловещая надпись на пачке.
Как бы не так! Есть штука, разрушающая тебя похлеще никотина. Это как постоянная зубная боль в сердце… Нет – это ещё больнее! Она крадёт твой кислород… Отравляет кровь… Выпивает душу… Моя больная зависимость! С ней невыносимо!.. Но без неё меня просто не будет.
Вытягиваю зубами из пачки ядовитую пилюлю – она тоже призвана отравить мою жизнь. Это мысль неожиданно веселит и, прикурив, я жадно вдыхаю иллюзорную анестезию и улыбаюсь своим мрачным мыслям. Хорошо! Но не вставляет. Пальцы нервно подрагивают, как у колдыря. А с мотором – совсем беда. Давно уже беда… Но он, сука, обязан дотянуть до хэппи-энда.
– Здорово, Макс! – рядом со мной материализовался какой-то гнутый хер.
Ни разу за свою жизнь я не был зачинщиком уличного мордобоя, но прямо сейчас кулаки начинают зудеть от невыносимого притяжения к этой ублюдочной роже. Варианты ответов: «Я не Макс» и «Какого хера тебе надо?» отброшены за бесполезностью. Я знаю, что это наезд, и молча выдыхаю струю дыма в лицо гнутому. Правильный чел не стерпел бы, но этот… Шестёрка посыльная! Кривится и цедит сквозь зубы:
– Короче, потолковать надо.
Продолжаю курить молча.
– Тебе че, западло с нормальными пацанами побазарить? – заводится гнутый.
– Это ты, что ли, нормальный пацан? – усмехаюсь, окутывая его рожу очередной порцией дыма. – Ну давай базарь.
– Так это… отойти бы надо… – он озирается и ребром ладони вытирает шмыгающий нос. Ушлёпок сопливый!
– Ну, отойди.
– Чё ты лепишь? Под лоха косишь?
Базарить по-пацански я действительно не силён, но понять намерения гнутого несложно.
– Ну, веди давай, Сусанин. – я довольно скалюсь под недоверчивым взглядом засланца и следую за ним.
На заднем дворе клуба, как на пионерской линейке, выстроились «нормальные пацаны», и я даже присвистнул от удивления и иррациональной радости – неужто все по мою душу? Всё нутро взревело от адреналина, смешанного с почти детским восторгом и азартом от предвкушения драки.
Просто со мной не будет, ребят!
Оу! А вот и девочки! Кто бы сомневался, как обычно – шерше ля фам! Обеих «ля фам» я узнаю сразу. Губастую сегодня прессовал Геныч, когда я только явился в «Трясогузку». И она же пыталась призвать меня к ответу за оскорблённую честь её сестры. К слову, обесчещенная тоже здесь. Как же быстро меняется этот мир – и не угнаться! Оказывается, деликатно отклонив орально-генитальное предложение дамы, ты уже извалял в грязи её моральный облик. А если бы присунул?.. Она бы чище стала?
Отчего-то вдруг вспомнился город Сувалки… В натуре, что ль, есть такой? Тогда это точно у нас. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Наверняка выгляжу, как идиот… Но похер. Гнутый громко и эмоционально рапортует о том, как я страх потерял, и тут он совершенно прав. Я в курсе, что пришёл не на переговоры, поэтому фильтрую отдельные выкрики, призывающие меня оскорбиться или очкануть.
Боковым зрением вижу, что меня начинают окружать… Плотнее, дебилы! Я уже знаю, к кому именно направляюсь – мордатый стоит на шаг ближе остальных и слишком расслаблен.
Это зря – тебя я убью первым.
Гнутый держится поблизости и, очевидно, никакой опасности для себя не видит. Кретин! Останавливаюсь на расстоянии удара и несколько секунд изучаю мордатого, пока он аргументирует свои претензии или… как это у них – кидает предъяву. Но это уж кому как зайдёт и на последствия не точно повлияет. Да я и не слушаю, в голове совсем другое:
«…Променяла семью на богатенького папика…»
«Вас, мужиков, может быть херова туча…»
Я больше не жду, пока морда подытожит свои обоснования и выстреливаю правой, впечатывая свой кулак между его глазом и ухом. Моя левая малость запаздывает, и удар выходит смазанным, но мордатому хватает. Эффект неожиданности работает на меня, и я успеваю достать гнутого. Его табло я сминаю с особым кайфом, прежде чем начинаю ощущать боль… Правильную… Исцеляющую!.. И, наконец-то, чувствую себя по-настоящему живым!..
Затылок… Печень… Ноги… И блоки уже бесполезны… Но в эпицентре этой мясорубки я ещё вполне целый и резвый ломоть. Кровь застилает глаза, но я успеваю поймать чей-то безумный и радостный взгляд, и гашу его, вложив в удар весь свой вес. Я живой!.. А в следующий миг в голове происходит взрыв!.. Очередной взрыв в груди сбивает меня с ног… Воздуха больше нет… И только бесконечная серия взрывов, кромсающих моё все еще живое тело…
И лишь проваливаясь в глухую и вязкую темноту, я с сожалением понимаю, что умер…
Глава 6
Кирилл
Тело взорвалось болью. В чёрном глухом безмолвии слышу лишь собственное свистящее дыхание и стук крови в ушах. Жив?.. Или уже ТАМ? По ощущениям… меня помешивают вилами в кипящем котле.
Звук включился внезапно и почему-то рёвом Геныча. Как охрипший паровозный гудок в ухо! Мля-а-а… где это выключить? С рычанием Жеки в мой персональный ад стали возвращаться звуки. Очень разные – глухие и пронзительные, нестройные и режущие слух, но живые!.. Живой! Мне очень надо быть живым!
Вместе со звуками пробились запах и вкус крови… и привели галлюцинации. В этой невообразимой дикой какофонии совершенно точно не может звучать ЕЁ голос. И всё же я продолжаю жадно вслушиваться, пока моей кожи не касаются прохладные пальчики.
– Кир…
И если её нежный голос – лишь моя бредовая фантазия, то эти пальчики я не могу перепутать с чужими. А впрочем, никакие другие пальцы не прикасались ко мне с тех пор… С тех самых пор. Очень осторожно они гладят мои волосы… А я думаю, что надо остановить, ведь на мне слишком много крови… Но замираю, почти не дыша, и мечтаю, чтобы время остановилось. Только бы самому задержаться… не отключиться так не вовремя и не сдохнуть в такой момент.
Её голос звучит совсем близко, и я не сразу вникаю, что отрывистые чёткие фразы обращены не ко мне. «Звонит в скорую», – понимаю я и изо всех сил стараюсь задержать уплывающее сознание.
– Айка, – пытаюсь позвать, но не слышу сам себя. И не вижу ни хрена!
– Ки-ир, – она всё же услышала. – Со шрамами ты будешь жутко сексуальным!
Правда? А тебе, Айка… тебе я буду нужен?
Молчит. Не слышит? Я и сам себя не слышу. Может, я уже…всё? Но пальчики её по-прежнему чувствую… А жмурики… может, они тоже чувствуют, когда их трогают? Хотя… ведь у них наверняка уже ничего не болит. А кто это проверял? Кажется, моя боль тоже немного отступила, вот только жар… очень сильный жар! Но это ничего… это можно потерпеть. Увидеть бы мою девочку…
– Айка… я сдох, что ли?
– Только попробуй! – прилетает сердитый ответ. Услышала! Хочу улыбнуться… но её маленькие ручки больше не касаются моего лица.
Айка!..
Темнота засасывает, как в воронку…
– Эй, братуха, ты там живой? – голос брата догоняет меня в чёрной пропасти и тянет обратно – жить!
– Слухи… о моей гибели… сильно преувеличены, Жек, – отзываюсь оттуда и карабкаюсь наверх, цепляясь всеми отбитыми ресурсами за эту, такую необходимую мне, жизнь.