Чтение онлайн

Она улыбается, и я понимаю, что права.

— Как дела? — спрашивает она, подходя ближе с широкой и уверенной улыбкой на лице.

Я киваю.

— У меня все хорошо, а как у тебя?

Я вижу, как ее рука с бриллиантом на пальце поглаживает уже прилично округлившийся живот.

— Все хорошо. Уже восьмой месяц, правда, сейчас не особо удается поспать.

Это объясняет, что она делает в кафе так рано, когда обычные посетители - это люди, которые работают по сменам, или безумные доктора, преследующие своих врагов.

— Поздравляю, ты замечательно выглядишь.

Она закатывает глаза в недоверии.

— Это вежливо с твоей стороны. Тодд говорит, что я никогда не выглядела лучше, но я думаю, он…

— Тодд Бьюкенен?!

Она смеется и кивает.

— Он самый! Мы поженились несколько лет назад.

Мне кажется, что я нахожусь в какой-то сумеречной зоне. Мои одноклассники женятся и заводят детей. Мне двадцать восемь лет, и я никогда никому не говорила, что люблю. И единственный, перед кем я в ответе, это мой робот-пылесос. Как такое вообще возможно? Почему я так сильно отстаю?

— Это здорово, — отвечаю я хриплым голосом.

— Боже, ты выглядишь по-другому, — восклицает она, махая рукой от моих светлых волос до носков моих балеток. — Я имею в виду, ты была красивой в старшей школе, но ты никогда не знала, что делать со всеми этими волосами и веснушками. Я рада, что ты их не скрываешь.

Я прикасаюсь к щеке, немного шокированная её откровенностью.

— Спасибо.

— Знаешь, я на днях видела Лукаса, — продолжает она. — Он переносил свои вещи на верхний этаж.

Моё тело напрягается, скорее всего благодаря кофеину, хотя я не сделала еще ни глотка. Должно быть, таким же действием обладают и его пары.

— Хм?

Это новость для меня: я думала, что он у родителей временно. Лукас и я жили по соседству всю нашу жизнь. Пока мы были маленькими, это особо не напрягало, но, когда мы стали учиться в старшей школе, все изменилось. Не было никакого спасения. Мы знали каждый шаг друг друга. Каждый раз он оказывался снаружи дома в тот момент, когда парни забирали меня на свидание, и портил все впечатление. Он мог проверять почту, косить газон или мыть машину. Этими обычными занятиями он пытался скрыть свое истинное намерение: залезть мне в голову и испортить момент.

Я не была такой смелой. Когда происходили такие моменты, я сидела в своей комнате у окна и подглядывала. Когда нам было четырнадцать, он целовался с Кэрри Хокер на крыльце, а я наблюдала, прикованная к стеклу, и пыталась подавить рвотный рефлекс. Мне было интересно, как она вообще может это выносить.

Я тянусь за своим кофе и, ворочая чашку в руке, изучаю его молочно-коричневый цвет, а затем снова смотрю на Ханну. Она немного ухмыляется и наклоняется ближе ко мне, чтобы бариста её не услышал.

— Он до сих пор самый горячий парень, который учился в нашей школе.

Если бы в этот момент я сделала глоток кофе, то выплюнула бы его прям ей в лицо.

— Судя по твоей реакции, вы до сих пор не ладите? — продолжает она.

Я не удивлена, что она помнит нашу вражду. Мне кажется, что однажды, даже администрация Буша была проинформирована о наших выходках.

— Разве может кто-то ладить с кем-то, настолько высокомерным? — шучу я, пытаясь возложить всю вину на Лукаса.

Она смеётся.

— Ты была единственной, у кого с ним были проблемы. Мы никогда этого не понимали. Ходили даже слухи, что…

Я смеюсь громко и чересчур агрессивно. Мне необходимо, чтобы она заткнулась и пошла рожать ребёнка куда-нибудь.

— Ну, я не хочу тебя задерживать и мне нужно вернуться к чтению.

Она понимает намек и отступает. Я желаю ей удачи с беременностью и делаю вид, что продолжаю читать журнал. Только когда она уходит, я понимаю, что не спросила, что она имела в виду, когда сказала, что он переносит вещи наверх.

Я слышала, что в этом здании перестроили второй этаж под лофт, но, конечно, он не может быть прямо сейчас надо мной. Меня охватывает дрожь, и я медленно поднимаю глаза к потолку, ожидая, что, как в фильмах ужасов, капельки крови начнут капать мне на лицо.

Вместо этого, я вижу только открытые воздуховоды и проводку, и чувствую себя дурой. Я думала о Лукасе больше, чем хотелось. Такое чувство, что я уже проигрываю соревнование, которого даже не существует, так что, следующие несколько минут я притворяюсь, что вернулась в Дьюк, за миллион миль от Лукаса. Это медленно успокаивает мои нервы, и я почти представляю мир, в котором его не существует.

Как только я достигаю спокойствия, достойного Оскара, и, которое собираюсь излучать сегодня, я вижу, как открывается наружу соседняя с парадным входом в кафе дверь. Я морщу брови и наклоняюсь ближе к окну, медленно наблюдая, как на тротуар выходит человек. Человек, которого я надеялась избегать всю жизнь, или, по крайней мере, еще пять минут. Человек, который является проклятием всего моего существования.

У меня пересыхает во рту, и дрожат руки. Мой желудок падает, а затем переворачивается снова и снова, как на американских горках, установленных на максимальной скорости. Технически, моё желание исполняется: я вижу его до того, как он видит меня, но теперь мое намерение изменилось, и я хочу, чтобы он исчез, вернулся в свою нору и остался там навсегда.

Он стоит ко мне спиной, и я начинаю оценивать его, с научной точки зрения, конечно. Его волосы темно-каштановые, густые и подстриженные кем-то, кто точно знает своё дело. На нем темно-синие брюки и белоснежная рубашка. А его коричневые кожаные часы подходят к ремню и туфлям. Видимо, какая-то женщина за долгие годы все-таки смогла научить его, как правильно сочетать цвета, правда, после, он, скорее всего, жестоко с ней разделался.

Прежде чем перейти улицу, он смотрит по обе стороны дороги. Он делает это не потому что мама так научила, а потому что он ищет меня. Он хочет убедиться в том, что я не подстерегаю его на новеньком «Форд Бронко», готовая сбить в любой момент. На несколько секунд моему взору предстает его профиль. Ну, конечно. Про себя я проклинаю время и тестостерон: одиннадцать лет взяли его пухлые щечки и заточили их в острые скулы. Они вытянули его тело и взорвали, как мускулистый воздушный шар. Без сомнения, он употребляет протеин и регулярно ходит в спортзал.

В старших классах он предпочитал контактные линзы. Теперь на нём очки в толстой чёрной оправе, как будто после работы он собирается идти на прослушивание для нового фильма про супергероев, и заранее пытается вжиться в роль. Слишком пафосно, но они ему идут.

Как только он уверен, что ему ничего не угрожает, Лукас делает шаг на улицу. Беззвучно, я поднимаюсь со стула и слежу за ним, как коп под прикрытием. Когда я тихонько выхожу из кафе, Лукас не оборачивается, но сразу замечает меня в отражении витрины здания, которое стоит перед семейной клиникой доктора Маккормика: мои волосы слишком яркие, чтобы остаться незамеченными. Наши глаза встречаются на зеркальной поверхности, но никто из нас не поворачивается и не колеблется. Мы единственные на улице и в моей голове мелькает мысль: вылить на него кофе, которое я несу доктору Маккормику, и заявить, что это был несчастный случай. Его слово против моего, он бы не смог ничего доказать, ведь я очаровательна, но у этого кофе другое предназначение.