Чтение онлайн

— Тяжелый день?

— Очень. Знаешь, я не понимаю, почему ты до сих пор с ним разговариваешь. Ты должна быть на моей стороне. Ты моя мама.

— Я была бы на твоей стороне, если бы ты была права, но в данном случае вы оба не правы. Вы двое взяли мелкую детскую горочку и переименовали ее в гору.

— Ты ничего не понимаешь. Лукас для меня, как Ванда Уэйд для тебя. Помнишь, когда она подкупила судей своими помидорами и вытеснила тебя с конкурса за лучший сад Гамильтона в 2013 году?

— Это совсем не так, как у вас с Лукасом: Ванда Уэйд просто лживая сука. А Лукас такой замечательный!

В этом диалоге нет ничего нового. У нас с Лукасом есть по две личности: одна на время, когда мы наедине и одна на время, когда мы на публике. Вот почему никто никогда по-настоящему не понимает, что мы представляем друг для друга. Я бесчисленное количество раз пыталась указать матери на ее ошибки, когда дело касалось Лукаса, но он много лет назад промыл ей мозги. Я была одинока в своей ненависти к королю выпускного бала школы Гамильтона, и это было особенно утомительно, потому что коронованы мы были вместе. Все в нашем классе, по-видимому, подумали, что было бы весело посмотреть, как мы двое будем медленно танцевать под неоновыми огнями, установленными в спортивном зале.

Я до сих пор помню эти ошеломленные лица, которые наблюдали, как двое смертельных врагов Гамильтона прижаты друг к другу на танцполе. Я помню, как тряслись его руки: он был так взбешен, что избиратели вынудили нас на это. Я чувствовала его пульс через ладонь.

— Твоя мама завязывала тебе галстук или он на липучках? — насмехалась я.

— Просто заткнись и кружись, — ответил он, вертя меня, как глупую балерину.

— Если ты планируешь бросить меня во время кружения, я потащу тебя за собой.

На половине песни я заметила, как он смотрит на меня, его глаза сосредоточены, а выражение лица замучено.

— Перестань смотреть на меня так, как будто я каким-то образом подмешала голоса. Поверь мне, ты - последний человек, с которым я хочу танцевать, — сказала я в ответ на его странный взгляд.

Он покачал головой и отпустил меня, достигнув своего предела.

Толпа вокруг нас зашумела.

— Одна минута пятнадцать секунд! — кто-то прокричал, размахивая часами в воздухе. — Кто поспорил, что они не продержаться больше, чем полторы минуты?! Заберите свои деньги возле чаши пунша!

— Дэйзи, — моя мама вытаскивает меня из далекой памяти, когда мы подъезжаем к дому, — у тебя такое же выражение лица, как и в старших классах. Ты все еще думаешь о Лукасе?

Я закрываю глаза.

— Не по своей воле.

На следующий день мне просто необходимо было выйти из дома, поэтому я вызвалась в продуктовый магазин. Конечно, управлять автомобилем моей неуклюжей загипсованной рукой не так уж и легко, но мне удалось найти просторное место на задней части парковки. Я устала после работы и вечером могла бы расслабиться дома, но моя мама слишком опекает меня, особенно теперь, когда считает меня беспомощной. По сравнению с её чрезмерной заботой, вызывающей клаустрофобию, прогулка по продуктовому магазину под хрипящие звуки песни «Uptown Girl» Билли Джоэла, может сойти за спа-день.

Вскоре я осознаю, как была не права. Раньше, по возвращению в Северную Каролину, я спокойно могла выйти из дома, не боясь столкнуться с одним знакомым мне человеком. Здесь, в Гамильтоне, все как раз наоборот. Я закрываю глаза и пытаюсь представить, как я сейчас выгляжу. После работы я приняла душ, надела штаны для йоги и футболку. Мои волосы все еще влажные, а лицо без макияжа. «Не лучший твой вид, Дэйз».

По дороге к раздвижным стеклянным дверям меня останавливают не менее пяти человек, как будто это организовано каким-то жестоким Богом. В основном люди просто здороваются или интересуются, как дела у моей мамы. Но, когда соседка просит посмотреть на родинку на верхней части её бедра, я останавливаю этот поток людей.

Оказавшись внутри, я чувствую себя в безопасности, но на всякий случай выхватываю со стойки журнал «People» для маскировки. Я многофункциональна: пока упаковываю кабачки, читаю интервью о Бене Аффлеке - и тут, на противоположной стороне овощной секции, вижу Лукаса. Он тоже переоделся после работы. На нем спортивная одежда и бейсболка. Он снял очки, а его футболка выглядит влажной, как будто он только что из спортзала.

Он поднимает глаза и видит, что я смотрю на него. Я тут же прикрываю лицо журналом.

«Уходи. Уходи. Уходи».

Я повторяю эти слова себе под нос, в надежде, что он исчезнет, как Битлджус. На всякий случай, если мое волшебное заклинание не сработает, я поворачиваюсь к нему спиной и запихиваю кабачки в свою тележку так, как будто по каналу CNN только что объявили о нехватке кабачков во всем мире.

Могу только представить его ехидное замечание: «Большая поклонница кабачков?»

Я стою там, дрожу и думаю, сколько времени ему потребуется, чтобы прийти сюда и затеять драку? Но через пару минут я оглядываюсь и понимаю, что его там нет. Он решил не подходить.

«Ха».

Я расправляю плечи и, проходя через продуктовые отделы, чувствую, как меня охватывает страх. Внезапно высокие проходы кажутся стенами лабиринта, а минотавр Лукас прячется где-то внутри. Я решаю пропустить половину магазина и направляюсь к дальнему отделу с мясными и молочными продуктами, надеясь заметить Лукаса прежде, чем он увидит меня.

«Фух». Он на два шага впереди, выбирает курицу. Я знаю, что он видит меня краем глаза, но не поворачивается. Он берёт упаковку низкокалорийных куриных грудок, которые, я уверена, после употребления, каким-то образом превратятся в еще один ряд кубиков на его прессе. Он продолжает идти в нескольких метрах от меня. Это пытка. Кажется, что меня больше не интересует соус для спагетти, когда я знаю, что Лукас находится на другом конце прохода и выбирает между двумя брендами макарон.

«Неужели он меня не видит? В какую игру он играет?»

Я намеренно подольше задерживаюсь перед стойкой с чипсами, спойлер: Бен Аффлек, вероятно, собирается вернуться к Дженнифер Гарнер. Я надеюсь навсегда потерять Лукаса из вида, но это бесполезно. Мы снова встречаемся в секции замороженных продуктов. Проходя мимо него, я готовлюсь услышать какую-нибудь подколку, но ничего не происходит. Он проносится мимо меня, как будто мы незнакомы. Я останавливаюсь и оборачиваюсь. Он выбирает мороженое. Теперь я знаю, что он притворяется: он в слишком хорошей форме, чтобы есть сладкое. В его спортивной одежде я вижу каждый дюйм его широкой груди и подтянутых ног.

Прежде чем понимаю, что делаю, я толкаю свою тележку прямо к нему. Однако из-за гипса, у меня не получается проконтролировать ее траекторию движения, поэтому в итоге, я тараню его тележку своей. Это было не преднамеренное применение силы, но мне нравится тон разговора, который он задает.

— Привет, Дэйзи, — говорит Лукас.

Он ухмыляется, но его взгляд прикован к мороженому.

Я наклоняюсь вперед, стараясь встретиться с ним глазами.

— Довольно, Лукас. Я знаю, ты видел, как я ходила по магазину.