Чтение онлайн

Помпезность ресторана не производит особого впечатления. За два года жизни с Романом привыкла бывать в очень разных местах. Вот и тут ярко, дорого-богато, уютно. Вышколенный персонал передвигается шустро, мнение не навязывает, исчезает быстро. Небольшие столики расположены на приличном расстоянии друг от друга, чтобы не мешать беседе важных лиц. Иные, к слову, в такие места ходят редко.

— Что будете заказывать?

Официант появляется незаметно, стоит Арбатову отложить меню в сторону. Несложно догадаться, на ком сконцентрировано всё внимание персонала.

Ну еще бы. По тому, с какой счастливой улыбкой нас встречал метрдотель и без вопросов провожал до столика, спрятанного от остальных за искусственным водопадом и зеленью, несложно сделать вывод, что Руслан Германович в этом месте частый гость.

— Арина?

Мне предоставляют право первой озвучить пожелания. Мысленно хмыкнув, оцениваю собственный аппетит и перечисляю:

— Филе-миньон из говядины и теплый салат с баклажанами и помидорами. На десерт чизкейк «Арахисовый кранч» и двойной эспрессо. Пока всё.

Следом за мной Арбатов перечисляет свой выбор. Как и я, он называет мясо в качестве основного блюда, дополняя его еще несколькими наименованиями, а стоит официанту исчезнуть, демонстративно медленно приподнимает бровь.

— Пока всё? — повторяет мою последнюю фразу.

— Ух. Вот сижу — раздумываю, стоит ли еще дозаказать долму или так наемся, —пожимаю плечом и, не скрывая сарказма, ерничаю. — Только не говорите, что ожидали, будто я буду как гусеница, жевать траву или подобно Дюймовочке насыщаться нектаром из цветка.

Откидываюсь на диване и, скрещивая руки в запястьях, размешаю те на колене.

— В моем присутствии девяносто пять процентов знакомых мне женщин поступают именно так.

Внимательно отслеживаю мимику и понимаю, что собеседник не шутит. Еще бы Измайлов же предупреждал, что у Арбатова в почете суповые наборы, которые один зеленый лист на тарелке умудряются раскромсать на двадцать кусочков и важно жевать это «множество» в течение всего обеда.

Как там? Модель на модели моделью погоняет? Ну, примерно, так. И мне до них так же далеко, как от Москвы до Парижа пешком.

— Ну, каждому своё, Руслан Германович. Поверьте, я не комплексую, что не попадаю в категорию тех принцесс, которые обычно составляют вам компанию за столом.

— Принцесс?

— Ага. Тех самых, где ноги от ушей, волосы до попы, а сорок килограмм костей обтянуты кожей, такой же бархатной, как лепестки роз.

Реакция моего визави оказывается неожиданной. Несколько долгих секунд он, не моргая, меня изучает, а потом фыркает. Вот так берет и фыркает, кривя губы в подобии улыбки.

— Приятного аппетита, Арина. Я рад, что вы не цените голодовку. Да и упадок сил —вовсе не то, что вам сейчас нужно.

Ожидаю, что руки, держащие вилку и нож, дрогнут под прицельным немигающим взглядом графитовых глаз, но всё оказывается проще. Как и я, Арбатов оказывается голодным и всецело отдается обеду. Я присоединяюсь.

— А долму здесь хорошо готовят, — выдает мой сотрапезник между делом, когда я откромсав кусочек от сочного говяжьего стейка и отправив его в рот, довольно жмурюсь. — Обязательно попробуйте.

— Рассказывайте, Арина, — произносит Арбатов спокойно.

Такие, как он, говорят тихо, а слышно их хорошо.

— Что именно?

Нет, я не собираюсь ходить вокруг да около, но проще отвечать на конкретные вопросы, чем распыляться на то, что кажется важным мне, но неинтересно моему собеседнику в принципе.

— С чего вдруг одна из самых верных и преданных жен Петербурга решает собственноручно запачкать своё имя короткой, но громкой интрижкой и при этом бездарно слить многомилионную коллекцию? Ну, узнали вы о неверности Зотова, и что? Не проще ли пойти и мирно развестись?

Арбатов говорит о загуле моего мужа с тем же выражением лица, какое бывает при обсуждении погоды. Пофигистским.

Странно ли это видеть? Нет, не особо. Трагедия произошла в моей жизни, а не в его.

Больше цепляет другое. Начинаешь задумываться, а сколько еще людей вокруг в курсе моих больших и ветвистых рогов? Смеются за спиной? Жалеют?

Злорадствуют? Называют наивной курицей? Ах, нет, удобной женой.

— Проще, конечно, — возвращаюсь к беседе.

Подхватив чайную ложку, бездумно крошу чизкейк на кусочки и размазываю их по блюдцу. Еще минуту назад пирожное выглядело очень аппетитно, жаль, что попробовать его так и не удалось.

— Я так и решила, Руслан Германович, — хмыкаю, вспоминая собственную самоуверенность. — О разводе Роману сказала, как только он... появился дома. Но…оказалось, что слабые точки есть и у меня. Муж не погнушался на них надавить.

— И что же это за точки? — следует закономерный вопрос, небольшая пауза, и следом продолжение. — Только не говорите, что благотворительный фонд?

Арбатов вглядывается в моё лицо, ловит и удерживает взгляд, а затем хмыкает и качает головой.

— М дааа... — звучит его вердикт.

Вижу, что собеседник реально не понимает, почему меня тормозят угрозы мужа устроить проблемы чужим людям. Пусть даже больным детям.

Руслана Германовича сей факт не пробивает.

А я не могу ему объяснить, что слишком близко воспринимаю их боль. Нет не всех детишек подряд, не настолько я дурная. Но тех малышей, чьи личные дела уже больше полугода лежат у меня в столе, изученные от корки до корки, бросить не могу.

Я обещала им участие, я согласовывала план финансовой помощи каждому, я их систематически навещала... и вот так взять и забыть, отвернуться, сделать вид, что... простите, маленькие, теперь не выходит — ну не могу я!

Они — моя ответственность, пусть фактически чужие. А время поджимает. У двоих счет идет на недели, у остальных на месяцы, и от обострения никто не застрахован.

— То есть, Роман развода не хочет?

Новый вопрос вытягивает из трясины переживаний.

— Нет Не хочет.

—А вы?

— Не понимаю. К чему вы клоните?

Хмурю брови, прищуриваюсь, проматываю в голове чуть более ранние вопросы и мои ответы. Стараюсь нащупать подводные камни, но сдаюсь.

— Я же уже сказала, что хочу развода.