Чтение онлайн

— Эльза?

— Моя личная помощница:

— А-а, Э-э...
– выдаю глубокомысленно и замолкаю.

НУ и к чему мне эта информация?

— У тебя на лице все написано, — уголок мужского рта дергается в усмешке, — хотя и жесты говорят сами за себя. Неприятие и брезгливость. Не удивлюсь, если ты к чашке, которую принесет Анфиса, не прикоснешься.

Анфиса — это та, что из силикона и ботокса?

Хочется ответить, что я не чаями баловаться к нему приехала, но молчу. Арбатов прав, девушка мне не понравилась. Но также я понимаю, что мое мнение никого тут волновать не должно. А вот мне стоит быть внимательней и учиться лучше держать эмоции под контролем.

— Извиняться не буду, — выдаю в итоге. — Всё равно выйдет неестественно.

— От тебя этого никто и не требует, — парирует мужчина и жестом предлагает расположиться за столом

Принимаю его приглашение и тщательней вглядываюсь в лицо, на котором кроме ленивого превосходства мало что можно считать.

Хмурюсь, мысленно пробегаюсь по всей ситуации в целом, цепляюсь за некоторые моменты. Уж слишком похабно выглядела та самая Анфиса, словно одна из участниц порноролика. Не скрывала жарких взглядов в адрес шефа, да и одежда на ней не оставляла места воображению.

— Это что? Какая-то проверка была?

Озвучиваю предположение, когда Руслан Германович отвлекается от переговорного

устройства, по которому кого-то вызывает.

Даже если мне не дадут ответа, просто хочу попытаться уловить реакцию на свои слова.

— Да, — легко признается. — Хотел понять, сможешь ли ты простить измену, если вдруг Зотов приползет к тебе на коленях.

Вот те раз!

Извращенная логика. И при этом никакого смущения. Полное отсутствие сожалений в графитовом взгляде. Арбатов даже глаз не отводит когда говорит об эксперименте, поставленном надо мной.

— И как? Поняли? — цежу с сарказмом. В отличие от Руслана-чтоб его-Германовича, меня конкретно так потряхивает. — Или будет продолжение?

— Понял, Арина, понял, — усмехается Сатана и следом парирует, четко давая понять, кто из нас двоих главный, — но, если решу, что недостаточно, будет и продолжение.

Вдоль позвоночника пробегает ледяная поземка. Ладошки потеют.

Вот же непробиваемый самоуверенный индюк!

Чтобы хоть как-то успокоится и сгладить острый момент, переключаюсь на Романа.

Точнее, на его внезапную командировку. Ответ, кто к этому приложил руку, предполагаю заранее, а Арбатов в своей излюбленной прямолинейной манере подтверждает:

— Да. Я. Находясь в Питере, он стал бы мне мешать исполнять свою часть сделки.

Нам с тобой, Арина, как-никак, еще на людях появляться надо.

И такое адское предвкушение чувствуется в слегка вибрирующем голосе, что только-только угомонившиеся и попрятавшиеся мурашки вновь дают о себе знать.

Усилием воли держу спину прямо, хотя желание поежиться безмерно велико.

Впрочем, очень быстро получается переключиться.

В кабинет заходит мужчина. На вид лет тридцати восьми. Высокий брюнет, сухопарый, с цепким взглядом и тонкими губами. Посеребрённые виски лишь придают ему солидности. Он здоровается с Русланом Германовичем, как с давним хорошим знакомым, после чего последний нас друг другу представляет.

— Знакомься, Арина, это Михаил Валентинович Самков, мой адвокат. Он подготовил документ, который тебе нужно прочесть и подписать.

Скорость, с какой развиваются события, поражает настолько, что на внёсшую поднос с напитками секретаршу никак не реагирую. Притягиваю поближе распечатанный на принтере лист формата А4 и приступаю к чтению.

Ожидаю увидеть юридически грамотно оформленные условия перехода моей коллекции машин в собственность Арбатова и завуалированные обязанности в ответ, но в руках оказывается всего лишь договор на оказание юридических услуг.

— Договор с отложенными обязательствами подпишем после разрешения ваших проблем, — поясняет юрист, пока я бегаю глазами по тексту.

Отвлекаюсь, смотрю на хозяина кабинета и в его немигающем взгляде нахожу всё, что не озвучивается вслух. Он выполнит мои требования в полном объеме, том числе и финансовые, а я уже никуда не денусь от своих обещаний.

Почему?

Да потому что уже вчера мы заключили всё, что Сатане было нужно. И дажеподписи поставили. Кровью.

Получив мой автограф и забрав документы по детям, которые я привезла с собой, Самков раскланивается. Планирую исчезнуть вслед за ним, но Арбатов считает иначе.

— Иди сюда, — ехидно усмехается, когда мы остаемся вдвоем, и манит кивком головы.

Единственное, что приходит на ум: он хочет что-то показать либо в компьютере, либо в окне, у которого сидит в своем безумно-комфортном кожаном кресле.

Подхожу, но с предположением ошибаюсь. Дважды. Руслан Германович перехватывает за руку и тянет к себе

— Присаживайся, — указывает на бедро.

Вырваться не позволяет, усаживает сам. Чуть ли не насильно. Не стесняясь, ныряет в карман моего пиджака и вынимает телефон. Снимает блокировку и включает камеру.

— Улыбайся, Арина, — отдает команду.

Дальше действует без промедлений. Перекидывает мою руку себе за шею, запускает пальцы в волосы и притягивает ближе.

Легкие наполняет морозный аромат кедра и ментола. Сердце срывается в галоп…

Мурашки табуном бегут по коже.

Мужские губы задевают кромку уха. Кожу обдувает горячее дыхание. А хриплый голос вновь повторяет:

— Улыбайся, кому говорю.

Подчиняюсь, и тут же следуют щелчки.

Арбатов делает несколько кадров. Как позже убеждаюсь, очень удачных. Не знающий человек запросто решит, что на фотографиях влюбленная парочка: я вся такая загадочно-шальная, он — жутко брутальный с замашками самца.

Страсть, потребность — вот что приходит на ум, глядя на снимки. И неважно, что на самом деле всё это — фальшь, игра ради одной единственной цели.

— Сегодня вечером размести их в соцсетях у себя на странице, — дает задание, глядя прямо в глаза. — Не будем затягивать с весельем.

Согласие выражаю одним взмахом ресниц. На большее не способна. Как и дышать размеренно и тихо. Почему-то выходит глубоко и часто.

— А теперь в ресторан, — на дьявольских губах появляется ухмылка. — Не могу ж я свою женщину оставить голодной.

Язвит.

Знаю, что язвит.

Еще бы. В очередной раз на его счет ошиблась. Думала, он упустит из виду момент, что к кофе я так и не притронулась, а он заметил. Как замечает каждую деталь.