Чтение онлайн

Киваю. Ну да, ну да, примерно это я и думала.

И швец, и жнец, и на дуде игрец.

— Однако, какой Владислав Львович у нас молодец, — откровенно язвлю. — Не прошло и часу, как денежки в фонд пришли, а он уже знает: кто, где и когда их своровал. Наверное, с какого компьютера это было сделано, тоже в курсе. Да? —подмигиваю начальнице и киваю на ее ноутбук. — С этого? Или, может, домой к главбуху ездили? Она же уже месяц на больничном на удаленке работает. Со сломанной ногой особо по маршруткам и автобусам не поскачешь. А главный компьютер у нее в руках.

— Деньги украла ты. И не только у фонда, но и из банка «Алмаз-Х» их вывела незаконно, воспользовавшись именным кодом доступа твоего мужа. У нас есть доказательства, — усмехается Норкина. — И ты сядешь, Осипова. Обещаю. И Зотов тебя не защитит. В коме покойничку это сделать как-то сложновато.

Слышу смешок Павлова и вдруг понимаю, что он даже хуже, чем я о нем думала.

Не дерьмо, а дерьмо в квадрате. Жаль, что такие уроды так высоко сидят.

— И Арбатов тебе не поможет, чтобы самому не заляпаться, — заканчивает грозный спич стервозная тетка.

— Ну, естественно, куда уж ему, — поддакиваю, на секунду «проникаясь» ужасом положения. — И у вас есть доказательства?

— Сделаем. По щелчку. Фиг отмоешься, — хмыкает Павлов, — а твой цепной пес, —кивает на Сергея, — пойдет паровозом, как соучастник.

Савин молчит, даже бровью не ведет. Выдержка — феноменальная.

Я же качаю головой и снова сосредотачиваюсь на Норкиной.

— Знаете, Ксения Игоревна, я все думала: зачем вы в эту грязь с этими двумя мошенниками полезли? А сейчас поняла. Вновь решили испытать удачу и стать любовницей богача, метя в законные жены?! И снова просчитались. Измайлов на вас не женится. Никогда. Зря ж..пу рвете. Он просто вас использует и бросит.

Вижу, что проникается, на секунду дергается, бросает взгляд в сторону Влада, но берет себя в руки и снова задирает подбородок, отрицая мою правду.

— Чушь.

— Нет! Его посадят. И его прихвостня за компанию, — киваю на следака. — И вас теперь, видимо, тоже.

— Дура, — плюется Павлов. — Тебе никто никогда не поверит.

— Это вряд ли, — перевожу взгляд на него. — У меня очень много доказательств.

Телефоном, который во влажных ладонях опасно скользит, взмахиваю просто по инерции. Пусть я разыгрываю на ура ледяную статую, но внутри все равно кипит адреналин пополам с нервозностью, и от этого жутко потеют руки.

— И, к слову о «вызове полиции» .. Ксения Игоревна, можете уже не спешить, кажется, — делаю вид, что прислушиваюсь, хотя и так улавливаю шум в коридоре, —они уже здесь.

И в тот момент, когда дверь начинает распахиваться, Павлов срывается с места, и с воплем.

— АХ, ты сучье отродье, — совершает чудовищный удар мне по рукам.

Вскрикиваю от острой боли, непроизвольно отшатываясь в сторону. Смартфон улетает куда-то в угол, но я не замечаю. Потому что в следующий миг Сергей бьет следака под дых и впечатывает мордой в пол, еще и коленом в позвоночник упирается.

— Арина, что с руками?

Смотрит с беспокойством в глазах.

— Не знаю, — сиплю, ощущая дикую пульсацию крови и онемение пальцев.

— Черт Арина, твою мать, — Зотов выныривает из-за полицейских спин, как черт из табакерки. — Я же просил три минуты.

— Тебя не было пять, — произношу ровно, нисколько не пытаясь вызвать в нем чувство вины.

Никто ж не предполагал, что самый обычный жест спровоцирует мужика поднять руку на женщину.

Кабинет в короткие сроки наполняется кучей народа. В форме, без формы. В фуражках и без Тихими и шумными. Пришедшими по делу и просто любопытствующими.

Где-то на заднем плане воет и причитает Норкина, уверяя, что она ни в чем не виновата. Матерится Измайлов, то кидая угрозы, то требуя адвоката. Павлов придушенно шипит, разыгрывая сердечный приступ.

А непонятно откуда взявшийся медик, его я определяю по униформе и чемоданчику, подхватывает меня под локоток и уверенно тащит в соседнее помещение, где, с помощью нехитрых манипуляций определяет целостность костей и накладывает холодный компресс.

Ушиб кисти не так страшен, как перелом, но не менее болезненный. Руки распухают на глазах. Любое движение вызывает ноющую боль. А необходимость ставить укол.

— желание поскорее сбежать прочь.

— А, может, не надо? Бинтов вполне будет достаточно.

На мою попытку свинтить «не уколотой» мужчина в спецодежде лукаво усмехается.

— Надо, голубушка, надо. Это обезболивающее. Вам сразу станет легче.

— Ну раз надо.

Смиряюсь и поддаюсь.

Однако, все это меркнет, когда по телу пробегаю разряды тока. Я нутром ощущаю приближение Арбатова. Мне кажется, я слышу его шаги, хотя это маловероятно.

В соседнем помещении до сих пор стоит шум и громче всех вопит Измайлов, обещая непременно добраться до Зотова и отправить его в могилу.

А потом появляется Руслан. Не один. В окружении мужчин со звериными глазами.

И шум уходит на десятый план.

От его мощной энергетики кружится голова. И я, секунду назад собиравшаяся вставать, снова опускаюсь на стул и прикрываю правой забинтованной рукой лицо.

Все. Финиш

Сейчас начнется полный звездец.

— Вам плохо? — голос медика выводит из оцепенения и привлекает внимание Сатаны.

— Нет-нет, нормально, — сиплю, встречаясь глазами с темными провалами.

А там ураган бушует, особенно в тот, момент, когда немигающий взгляд оценивает мое состояние и забинтованные конечности.

— Руслан, — всё, на что меня хватает.

А тот будто и не дышит.

Становится страшно. Причем, не за себя и не за Павлова, вот уж кого ни разу не жалко. А за Сергея, на которого падает очень грозный взор, и за Романа, залетевшего в помещение с новостями и виноватой рожей.

— Арина. Теперь эти уроды точно сядут, доказательств больше, чем достаточно. Ты — молодец:

— Они точно сядут Надолго. А вот тебя я снова в кому отправлю, — тихо, без эмоций произносит Сатана, глядя в глаза моего бывшего мужа.

И честно, у меня волосы на голове шевелятся. Особенно вот от такого арктического его спокойствия.

Зотов кивает, не рискуя спорить. А Арбатов уже подходит к медику и внимательно выслушивает рекомендации по уходу.

— Тугая повязка, не напрягать, косыночный бандаж, на осмотр к врачу через две недели.

— Мы всё сделаем. Прослежу.

Сглатываю.