Чтение онлайн

— Поэтому мы шли по черной лестнице, — поняла я. — Мне не по себе здесь. Этот двор похож на те, где торгуют и употребляют разведенный сахарной пудрой фатиум.

— Да, похоже, — не стал спорить Дарис. — Но мне нужно было место, где мы сможем спокойно поговорить, не боясь быть услышанными и увиденными. Пар-оольцы не говорят на нашем языке, ты же знаешь, нас бы мигом раскрыли.

— Да, — с трудом согласилась я, понимая, что сейчас он будет расспрашивать меня, и уже прощаясь с жизнью: в ревности Дарис вполне мог меня убить, о какой бы сильной любви он ни говорил.

И, подтверждая мои опасения, Дарис обманчиво мягко улыбнулся, а затем прислонился щекой к моим коленям, как преданный пес, не переставая смотреть мне в глаза лукавым, горячим взглядом.

— Я приказываю тебе отвечать мне только правду… — Дарис чуть помедлил, а мое сердце, казалось, перестало биться, — весь следующий час. Вдруг ты однажды захочешь преподнести мне сюрприз на день рождения, например.

Конечно, захочу! Еще как! Острый, смертельный, ядовитый! Хорошо, что говорить все, что мне приходит в голову, он не приказал.

— Поняла?

Он погладил меня по ноге через юбку. «Прикосновение — только кожа к коже», — в тысячный раз напомнила я себе. Это работало все лучше и лучше.

— Поняла.

— Тебе все еще приятно это?

Рука его все-таки нырнула под ткань, но, проведя от лодыжки вверх, он остановился, сжимая и согревая мое колено.

Проклятие! Конечно, он не мог начать такой разговор иначе! Жар бросился мне в лицо, и я с вызовом ответила:

— Да. Только нога болит. Ты мне ее чуть не сломал, когда падал.

Дарис не обратил внимания на мою колкость:

— А так? — он провел губами по моей ладони, чуть прикусил вены на запястье. Внутри тут же отозвалась Идж, ненасытная, похотливая кошка, моя темная сторона.

— Да.

— Хорошо. Ты боишься?

— Да.

— Не могу сказать, что меня это радует, если тебе интересно, Илиана, — сладко пропел Дарис. — Значит, есть, что скрывать?

— У всех есть, что скрывать. Да, у меня тоже.

Я будто шла по тонкому, скользкому льду, под холодным покровом которого разверзалась пропасть.

— Верно, — хмыкнул Дарис, аккуратно водя пальцами по щиколотке, и я подумала, что если я отвечу неправильно, он сожмет и окончательно сломает ее. — Но вот что мне интересно для начала. То мое падение в пропасть — его подстроили вы с отцом?

Сквозь страх вспыхнуло ликование — как же он сформулировал вопрос! Как же замечательно было, что Дарис был так увлечен именно собой!

— Нет. Ни я, ни твой отец не ожидали, что это произойдет.

— Значит, это была случайность?

— Да, если ты не прыгнул специально.

Он неопределенно повел плечами, чуть отстраняясь. И ногу оставил в покое. Теперь просто сидел и смотрел на меня снизу вверх чуть потеплевшим взглядом.

— Хорошо. Ты никогда не поймешь, как я боялся твоего ответа. И этого я бы не простил вам обоим, Илиана. Хотя нет. Тебе я простил бы и не такое.

Отлично. Отлично. Я выдохнула воздух — быть может, слишком шумно.

— Если бы я хотела тебе смерти, оставила бы гореть.

Да, я соврала. Я хотела ему смерти — но ведь он приказал только отвечать правду? Нужно было пользоваться такими паузами… Где-то глубоко внутренний голос кричал: «ничего, ничего у тебя не выйдет!», но я старалась не слушать рев отчаяния.

Если цапля проглотила лягушку, у лягушки все еще есть два выхода…

— Ты сделала то, что должна была.

— Разве? Ты же знаешь, что я могла убежать одна? Что ты бы задохнулся, а я могла бы оправдаться перед твоим отцом тем, что ничего не могла сделать, не могла разбудить тебя, и так я бы избавилась от клятвы? — перехватила я инициативу. — Ты же понимаешь, что я хочу избавиться от клятвы, и значит, что я правда спасла тебя, причем в ущерб своим интересам.

Неожиданно его жесткий взгляд чуть дрогнул:

— Да. Спасибо. Я ценю это.

— Пожалуйста.

Дарис ненадолго замолчал. Он встал и подошел к окну, крутя в пальцах мерцающий ключ — и сразу же в комнате стало ощутимо холоднее. На меня мужчина не смотрел.

— Вы с отцом сказали мне, что был приказ, которого не было, чтобы заставить меня вернуть клятву?

— Да, — призналась я, но тут же добавила. — Но спроси меня о том, знала ли я тогда об этом обмане!

Я только успела запереживать, что подсказала ему, как нужно вести диалог, и он тут же сделал то, что я ему сказала:

— Знала ли ты о нем тогда?

— Когда говорила тебе, что ты приказал мне тебя не трогать, не знала. Я была уверена, что клятва убьет меня, если я нарушу этот приказ.

— Как такое возможно? — скептически поднял брови Дарис, поворачиваясь ко мне. Окно за ним было черным провалом на фоне полосатой стены, а сам он был похож на портрет пар-оольского вождя.

— Твой отец вложил мне ложное воспоминание в разум.

— Неплохо, — признал Дарис. — Я очень рад, что ты не замешана. Отец на многое способен. А я знал, чувствовал, что точно не стал бы отдавать такой идиотский приказ!

— Не стал бы, — смиренно согласилась я. Пока все шло неплохо. Дарису нравилось то, что он слышал, и, чтобы он еще больше расслабился, я сказала еще одну правду: — Я и не представляла, что твой отец может сделать что-то подобное.

Я, конечно, имела в виду, что до встречи с Келлфером и не представляла, на что способен сильный шепчущий, но Дарис понял мои слова именно так, как я задумала: что я, вслед за ним, считаю его отца пересекшим грань чудовищем. Сейчас улыбка Дариса была мне наградой.

— Теперь ты видишь, на что он способен, стремясь к достижению цели?

— Да, — смиренно склонила голову я.

— Считаешь, он так беспокоится обо мне?

— Я не знаю, — была вынуждена признать я, и Дарис впился в мое лицо глазами. — Точно беспокоится. Насколько, виднее тебе.

— В том и дело, что ему на меня плевать. Он терпеть не может мою мать, и меня вслед за ней. Знаешь, что он сказал мне перед нашим путешествием сюда? — И, не давая мне ответить, продолжил: — Что рассматривал возможность убить ее, когда она была беременна мной, но милостиво позволил нам жить. Милость с его стороны.