Чтение онлайн

Характерным отличием монашествующих в миру является страсть учительства. При каждом удобном случае, благовременне и безвременне, они навязчиво преподают окружающим советы касательно духовной жизни. Их не останавливают даже запреты приходских священников, кои тут же объявляются фарисеями. Некоторые же идут еще дальше. Считая себя достойными того, они всеми правдами и неправдами, даже и за деньги, добиваются так называемого тайного монашеского пострига, для того, чтобы затем при всяком удобном случае явно трубить о себе, как о монахах и подвижниках.

К великому сожалению, так называемые монашествующие в миру, по причине своего эксцентричного поведения, пользуются почитанием среди простых людей.

О горестное заблуждение! Состояние, достойное всякого сожаления, названное Св. Отцами прелестью. Таковые, если не одумаются и не покаются, погибнут навеки, так как прелесть свт. Игнатий признает смертным грехом. Так горестно заканчиваются с виду безобидные «игры в монашество».

Здесь мы говорим об этом заблуждении потому, что некоторые молодые люди, имеющие склонность к жизни монашеской, встретившись с «монашествующими в миру», увлекаются их учением, удовлетворяются им и подлинного монашества уже не ищут. Те, кто мог, со временем вступив в монастырь, принести там духовные плоды, остается среди мира, будучи прельщен сам и прельщая других.

Между прочим, вот что говорил еще в 20-х гг. известный подвижник XX в. митр. Мануил (Лемешевский, љ1968)., отрицательно смотревший на монашество в миру: "Многие из стремящихся к монашеству спрашивают меня часто, могут ли они рассчитывать на постриг, хотя бы в малый рясофор. Напоминательно отвечаю им: при современных условиях жизни нашей к чему брать на себя еще новую тяжесть сугубой ответственности за даваемые при постригах обещания и обеты, и нравственные обязательства? Как говорят современные старцы, удались в пустыню своего сердца – и благо ти будет; совершай пустынножитие среди людей и соблазнов мира и благоустрояй мир среди смятений мира сего – и сугубую милость Божию получишь за сие.

К чему в таком случае все эти одежды черные и обязательства молитвенные, когда мы основного сего не сумеем приобрести? Поэтому старайся навыкнуть к молчанию уст, мыслей и сердца чрез постоянную борьбу твою с искушениями врага рода человеческого. Молчание породит смирение и сознание своей греховности и недостоинства перед очами Божиими и даст тебе нравственную силу на дальнейшую борьбу за осуществление того мира душевного, который приобретается нами годами борьбы с самим собою"...

В своей брошюре «О монашестве» архимандрит Лазарь (Абашидзе) пишет между прочим следующее: «Показательно, что в наставлениях Святых Отцов нашей Церкви есть ясное и подробное учение о тех добродетелях, том образе жизни, который должен проводить христианин в миру: ясно расписаны все его обязанности по отношению к семье, к окружающим его мирянам, государству и светским властям и т. п. Так же четко и ясно сформулированы основные правила монашеской жизни: установлены чины, уставы, правила, советы для прохождения этого жительства. Но нет установленных четких форм для какой-либо средней, смешанной жизни(!), соединяющей монашеское и мирское в себе. Наоборот, Отцы часто указывают на то, что смешение двух разных путей приводит к душевным расстройствам, к падениям, расслаблению. И ведь понятно: для того, чтобы спастись, необходимо напряжение всех сил души, труды и внешние, и внутренние, необходимо собрать все эти силы, подчинить одной цели, найти им ясную, благочестивую область приложения»..

Временно допустимо и даже необходимо пребывание в миру человека, который уже имеет благословение на монашество, с целью некоторой подготовки к монашеской жизни. Святитель Игнатий говорит: «Ныне не должно удивляться, встречая монаха во фраке».., имея в виду человека, который в силу обстоятельств вынужденно остается среди мира, но при этом имеет желание проводить жизнь монашескую. Такой человек значительно отличается от описанных выше монахов в миру, прежде всего тем, что почти никто не догадывается о его намерениях. Намерения обнаруживаются разве что из прилежания к церковной службе и вообще к молитве, начитанности в отеческих творениях, уклонения от мирских развлечений, а главное – из кроткого и смиренного поведения.

Мы не будем говорить здесь о пользе и необходимости духовного руководства, т. к. об этом достаточно сказано в святоотеческих книгах. Позволим себе лишь обратить внимание читателя на учение свт. Игнатия (Брянчанинова) о том, что «нашему времени не дано послушание старцам в том виде, в каком оно было у древнего монашества»., не дано старчество. Приличествует нашему скудному веку жительство по совету единодушного брата: «Духовное жительство, предоставленное Промыслом Божиим нашему времени, основывается на руководстве в деле спасения Священным Писанием и писаниями Святых Отцов, при совете и назидании, заимствуемых от современных отцов и братий. В собственном смысле это – послушание древних иноков, в ином виде, приспособленном к нашей немощи, преимущественно душевной. Древним послушникам их Духоносные наставники возвещали немедленно и прямо волю Божию; ныне иноки должны сами отыскивать волю Божию в Писании, и потому подвергаться частым и продолжительным недоумениям и погрешностям. Тогда преуспеяние было быстрым по свойству делания; ныне оно косно, опять по свойству делания. Таково благоволение о нас Бога нашего»...

Решимся добавить, что нужно озаботиться поисками духовного руководителя прежде, чем мы вступим в монастырь. Если не сделать этого, то может случиться так – и, скорее всего, случится,– что, поступив в обитель, мы не найдем там удовлетворительного духовного руководства, а возможности выезжать из обители в поисках духовного отца монастырь не сможет нам предоставить. Кроме того, в некоторых женских монастырях существуют даже такие странные мнения, что духовник в монастыре – игумения, а дело священника – только читать разрешительную молитву на исповеди, и что при уходе из мира должно быть оставлено все, даже духовный наставник, который, следовательно, есть принадлежность мира. Ни в одном мужском монастыре мы таких мнений не встречали; напротив, поддерживается благоговейное отношение к духовнику, который до монастыря руководил будущим послушником, и никто не препятствует общению с ним. Несомненно, лучше всего было бы получать духовное руководство непосредственно в обители. Но что делать новоначальному послушнику, если удовлетворительного руководства монастырь не может предоставить? Жить без руководства? Единственный выход – поискать его на стороне, хотя бы временно.

Ничем не восполнимо руководство в самом начале духовного пути, когда происходит духовное становление личности, формируются понятия и складывается направление духовной жизни человека. Даже святоотеческие книги, столь неоценимые при наличии некоторого рассуждения и духовного опыта, недостаточны, однако, для новоначального, если рядом нет человека, который из собственного опыта помог бы правильно понять и применить их к жизни. Душа, с самого начала осознавшая необходимость послушания и вставшая на этот путь, в дальнейшем будет водима Богом к животворным садам смирения.

«Рассуждение в новоначальных есть истинное знание своего душевного устроения»,– говорит преп. Иоанн Лествичник.. Новоначальный, не стяжавший еще и начатков рассуждения, не имеющий опыта, не знает своей меры, поэтому стремится проводить подвижническую жизнь, превышающую его душевные и телесные силы. Единственная возможность для новоначального избежать этой ошибки – покорить себя человеку, который сможет определить его духовный уровень и преподать правила жизни, соответствующие его устроению. В древних монастырях послушника обязательно вручали старцу, главной задачей которого было преподать устав монастыря и отеческие правила применительно к душевным и телесным силам именно этого послушника. И постнические, и молитвенные правила никогда не были одинаковы для всех; они обязательно устанавливались старцем индивидуально для каждого.

Значение старческого окормления признавалось настолько важным, что Церковь засвидетельствовала его каноническим правилом, запрещающим совершать постриг в монашество без присутствия при этом лица, долженствующего принять в послушание постригаемого и иметь попечение о его душевном спасении, способного спасти его душу. Нарушающих это правило предписывается канонами подвергать извержению из своего чина...

Святитель Феофан Затворник различает понятия «духовник» и «духовный отец». Духовник – это тот, у кого исповедуются, духовный отец – тот, чьими советами руководствуются в жизни. «Исповедоваться можно у любого священника, но руководствоваться необходимо советами кого-то одного»,– говорил замечательный духовник XX в. архимандрит Серафим (Тяпочкин, љ1982), один из немногих, кого действительно можно назвать старцем. Живущих с тобою в мире да будет много, советником твоим – один из тысяч (Сир. 6; 6).