Чтение онлайн

Другой малопонятный для новоначального род монашеского жительства – скитской. Скит отличается от общежительного монастыря тем, что в нем подвизается небольшое количество братии и жизнь проводится по более строгому уставу. В 1910 г. вышла в свет книга, не получившая большой известности,– «Монастырский мужской общежительный Устав». Ее автор, иером. Серафим считает, что необходимо строго придерживаться определенной последовательности в прохождении монашеской жизни: сначала должно подвизаться в общежительном монастыре, затем – в общежительном скиту, устроенном по образцу древнего общежития свт. Василия Великого, где инок держит себя так, как если бы подвизался один, совершенно не приходя в соприкосновение с миром и мирянами, затем – в скиту безмолвном, где инок «находится в состоянии непрестанного богомыслия», и затем, если есть на то воля Божия, по примеру древних Отцов, возможно вступление на путь пустынножительства и затворничества..

До революции скиты, как правило, были приписываемы к общежительным обителям. С возобновлением монастырей в 90-х годах XX века делаются попытки восстановить и скитской образ жительства. Но нам не известен ни один удачный опыт устройства скита. Сейчас скитом называют либо маленькую общежительную обитель, либо, еще чаще, монастырские подсобные хозяйства. Будем надеяться, что со временем, когда будут возрождены святые обители, в них воспитаются достойные иноки, которые и восстановят скитское жительство. Скорее всего, восстановление его, как и монашества в целом, может произойти не раньше, чем через многие годы, а более реально,– через десятки лет.

Во время коммунистических гонений, когда большинство монастырей оказались разоренными, а в немногие открытые обители прием был ограничен, монашеская жизнь развивалась на приходах. Монахи собирались по двое-трое и больше и фактически устраивали на приходах маленькие иноческие общины. Для женского монашества в те годы это была почти единственная форма существования. Сестры, порой имевшие тайный постриг, ходили в мирской одежде. Всех внешних форм монашества тщательно избегали, чтобы не привлекать к себе внимания. Только по уставным богослужениям можно было догадаться, что на приходе фактически существует небольшой монастырь. Собственно, первые монашеские общины среди языческого мира возникали точно так же.

Несмотря на то, что гонения прекратились, подобные общины на приходах продолжали существовать и даже появлялись новые. И, хотя открывается множество монастырей, подвизающиеся в этих общинах по разным причинам не считают нужным или признают пока несвоевременным, даже неполезным для себя открытие монастыря и монашеские постриги, ожидая, когда для монашества в целом настанут более благоприятные времена.

Выбирая обитель, в которую можно было бы вступить, нужно понять, что не обязательно жить в каком-нибудь известном или богатом монастыре или прославленном святом месте, а лучше всего подвизаться там, где благословит Господь. Таким местом может оказаться малоизвестная, незначительная в глазах мира обитель.

Должно вверить себя Всемогущему Богу, водительству Его Промысла. Господь силен наставить нас и послать духовное руководство, если пожелает нас видеть на пути монашеском; обязательно укажет Он и обитель. «Если бы земной Царь позвал нас и пожелал бы нас поставить в служение пред лицом своим, мы не стали бы медлить, не извинялись бы, но, оставив все, усердно поспешили бы к нему. Будем же внимать себе, чтобы, когда Царь царствующих и Господь господствующих, и Бог богов зовет нас к небесному сему чину, не отказаться по лености и малодушию, и на великом Суде Его не явиться безответными»..

«Какой ныне самый благонадежный путь спасения для инока? Тот путь, который способен охранить его от влияния соблазнов извне и внутри. Он заключается по наружности в удалении от знакомства и свободного обращения вне и внутри монастыря, в неисходном по возможности пребывании в монастыре и в келье, а по душе – в изучении и исполнении евангельских заповедей, или, что то же, в изучении и исполнении воли Божией (Рим. 12; 2) и в безропотном и благодушном терпении всех попускаемых Промыслом Божиим скорбей, при признании себя от искренности сердца достойным этих скорбей. Евангельские заповеди научают инока смирению, а крест совершенствует его в смирении (Слова преп. Марка Подвижника). Смирение истребляет из души и тела все греховные страсти и привлекает в нее благодать Божию. В этом и заключается спасение» (свт. Игнатий Ставропольский)...

Господь да благословит благие намерения ищущего спасения, да управит Своей благодатью, по молитвам преп. Отцов, в бурных и переменчивых волнах житейского моря к тихому пристанищу покаяния.

Нередко случается так, что инока, получившего опыт пастырского душепопечения в приходской жизни, священноначалие назначает духовником женской обители, или с переводом в монастырь, или, чаще, в качестве дополнительного послушания при прежних обязанностях священника приходского храма. В любом случае, таких духовников назначают чаще из приходских иеромонахов, чем из монастырских. Поэтому священноинок, предполагающий перейти из монастыря на приход, должен учитывать возможность такой нечаянной перемены в своей жизни.

Одна из причин таких назначений – в том, что игуменьи не желают попасть в какую-либо зависимость от мужских монастырей, избегая таким образом вмешательства тамошней администрации в дела своего монастыря. Другая важная причина – в том, что приходские иеромонахи, как правило, имеют более обширный опыт пастырского душепопечения, чем иноки монастырские, кои некоторым образом отделены от мирской жизни и не сталкиваются с теми духовными проблемами, с которыми встречаются пастыри в миру. Современного пастыря в миру можно уподобить человеку, которого учат плавать посредством выбрасывания за борт лодки посреди волн бушующего моря. Если не утонет – будет опытным пловцом. Между тем иеромонах монастырский подобен тому, кого обучают плавать постепенно, многие годы. Но особенно ценен опыт священноинока, который начал свою пастырскую деятельность в обители, а продолжил на приходе, так как он деятельно знаком с особенностями той и другой жизни.

По сути дела, пастырская практика духовника женского монастыря более приближена к приходской жизни, чем к жизни монастырской. В настоящее время клир женских монастырей немногочисленен. Большей частью он состоит из одного – двух священников. Даже диакона монастырь содержать порой не в состоянии. Тем не менее, в женский монастырь, так же, как и в мужской, приезжает множество паломников, он так же ежедневно посещается прихожанами, особенно если находится в городе. Количество паломников значительно увеличивается в дни праздников. Клирики монастыря, кроме ежедневного уставного богослужения, постоянно совершают требы, как внутри, так и вне обители, исповедуют говеющих, духовно окормляют мирян и сестер монастыря. Они вынуждены общаться со спонсорами, например, освящая их предприятия и совершая визиты вежливости, проводить занятия в воскресной школе, принимать участие в общественных событиях и гражданских торжествах.

Все это – при весьма скромном вознаграждении, а иногда и вовсе без такового. Нагрузка священноинока в женском монастыре весьма высока и не сравнима с нагрузкой иеромонаха в монастыре мужском.

До революции решением Синода духовниками в женские монастыри назначались только белые священники. Эта мера, долженствовавшая, на первый взгляд, оградить иноков от соблазнов, много способствовала упадку духовной жизни женских монастырей. Преподобный Исаак Сирин говорит, что желающий жить монашеской жизнью духовным руководителем должен иметь монаха, так как белые священники не знают и не понимают этой жизни, поэтому руководителями в ней являться не могут. Предполагалось, что священники будут совершать богослужения и требы, духовным же окормлением сестер займутся старицы-схимницы. На деле же духовно опытных стариц-схимниц не хватало, а в большинстве монастырей не было вовсе. В результате обязанности по духовному окормлению сплошь и рядом стали принимать на себя игумении, что отрицательно отразилось как на духовной, так и на административной жизни вверенных им обителей. В лучшем случае, духовное окормление поручали духовникам из белых священников. Но они, как уже говорилось, в редких случаях понимали эту жизнь и, не понимая, что такое душевный подвиг и в чем его отличие от телесного, редко могли дать трезвый, деятельный совет.