Чтение онлайн

Он почувствовал, как змея страха ползет по его позвоночнику.

– Три тысячи чертей… – снова прошипел Ламберг, и дрожь в его голосе выдавала ярость, граничащую с безумием.

Как бы ни был напутан Атто, он не мог позволить так оскорблять себя. Собрав все свое мужество, он ответил, следуя долгу чести:

– Простите?

Зрачки Ламберга снова пронзили его взглядом, в котором светилось невыразимое упрямство. Посол встал, и Атто мгновенно вскочил на ноги, ожидая наихудшего. Перехватив поудобнее трость он приготовился защищаться, но Ламберг подошел к полуоткрытому окну и распахнул его настежь.

– Вам нравится в Риме, аббат Мелани? – внезапно сменил он тему.

Старая тактика, подумал Атто: непрерывно менять тему, чтобы сбить с толку собеседника. Нужно быть начеку.

Тем временем Ламберг перегнулся через подоконник, повернувшись к Атто спиной. Это была странная ситуация, к тому же крайне оскорбительная. Атто колебался, не зная, что делать, но так как посол по-прежнему стоял к нему спиной – что противоречило всем дипломатическим нормам, – Атто посчитал себя вправе сменить свою диспозицию. Сделав шаг, он заметил, что тело австрийца ритмично подергивается, как будто тот пытается справиться с болезненной судорогой. Атто не верил своим глазам но никаких сомнений не было: Ламберг плакал.

– Три тысячи чертей! – третий раз повторил он. – Он не оставил мне ни единого клочка бумаги. Но император заставит его заплатить за это, ода! Он заплатит за все, – сказал он, поворачиваясь и угрожающе направляя палец на Мелани. – Проклятый пес, этот Мартиниц!

Его лицо исказилось гневом.

Граф Мартиниц, объяснил мне Атто, был предшественником Ламберга. Несколько месяцев назад его поспешно удалили из посольства, заменив другим послом, поскольку в Риме он нажил себе массу врагов.

В городе о нем ходило много слухов, но никто не знал о мести Мартиница, о которой рассказал Ламберг. Приехав в Рим, бедный Ламберг не обнаружил в архиве ни единого документа: его предшественник забрал с собой всю официальную дипломатическую переписку.

Таким образом, новый посол, который не знал ни города, ни тонкостей папского двора, лишился всей информации, столь необходимой в работе. У него не было ни связей, на которые он мог рассчитывать, ни списка оплачиваемых информаторов, ни данных о кардиналах, с которыми у Австрии были хорошие взаимоотношения, и о тех, кого следовало опасаться. Он не знал ни характера Папы, ни его предпочтений, ни деталей папского церемониала. Конечно, при своем назначении он получил указания от императора, но вот информацию о том, какова конкретно ситуация с посольством в Риме, он мог узнать только от Мартиница, который сыграл с ним злую шутку.

– Да, ваше превосходительство, это действительно ужасно, – сочувственно шепнул Мелани.

Атто стала понятна суть проблемы: немцы настолько медлительны и тупоумны, что не способны ни к фантазии, ни к вдохновению. Без написанной шпаргалки Ламберг был просто не в состоянии создать в Риме собственную сеть связей и информаторов. Грань была перейдена, и посол предался излиянию чувств. Он рассказал, что как только приехал в Рим, то сразу понял (хотя никто из его людей ничего ему об этом не говорил), что лоббирующая интересы императора группа в Риме была очень слабой, в то время как основной тон задавали французы. Именно они могли всегда получить от Папы то, чего хотели.

– А что, это правда? – изумился я.

– Он даже мне сказал, что ему не удается получить у Папы аудиенцию, а вот Узеда и другие послы каждый день спокойно ходят по Ватикану туда-сюда.

Долгожданная встреча Атто с подозреваемым заказчиком нападения, кражи переплетенной книги и даже убийства переплетчика Гавера закончилась таким слезливым излиянием! Наконец Ламберг подошел ближе к Атто и шепотом поведал ему о злых силах, творящих в городе жуткие бесчинства. Он посоветовал аббату остерегаться коллегии кардиналов – источника всех мыслимых грехов и злодеяний.

– Я думал, что найду здесь справедливое правительство, но понял, что ошибался, – мрачно изрек он. – В Риме играет роль лишь государственная выгода. При дворе Папы решаются мирские вопросы без какой бы то ни было оглядки на разум, право или закон. Религия не имеет ни малейшего значения!

– Мне казалось, что я слышу музыку его соотечественника, как же его звали… да, точно, Муффат. Печальная мелодия, медленная, строгая, унылая, – сказал Атто.

На его лице до сих пор читалось выражение изумления.

При виде такого излияния чувств Атто вскоре взял себя в руки.

– А на что вы надеялись, господин посол? Это город обмана, подлости, вечных отсрочек, невыполненных обещаний. Министры Папы – мастера иллюзий. Они умеют избегать ответственности, интриговать и прятать руку, только что швырнувшую камень.

Аббат перечислил все пороки римского двора, а Ламберг слушал его и кивал с унылым видом. В конце концов посол, которому нужно было принимать следующего посетителя, сердечно попрощался с Атто и почтил его честью дружеского рукопожатия.

Но вот дружеского ли? Уже выйдя с Бюва на улицу, Атто пожалел, что поддался очарованию Ламберга и позволил выпроводить себя. Он осознавал, что поведение Ламберга граничило с безумием. А вдруг это хитрый тактический ход? А вдруг посол был кукловодом и дергал за нитки своих марионеток, которые совершили нападение на аббата и украли его трактат, ведь до этого мы были в этом уверены? А вдруг все это лишь злая шутка? Или посол просто играет роль простачка? И все же чувства Ламберга были настолько искренними и сильными и проявились, так неожиданно, что подобное поведение могло переубедить любого.

– Значит, мы не выяснили ничего нового, – заметил я.

– К сожалению, да. Либо этот Ламберг – божий человек и место ему в каком-нибудь австрийском монастыре, либо он искусный актер.

– Если я правильно понял, он заставил вас подробно рассказать о римском дворе, а сам не сказал ничего важного.

– Да что ты себе думаешь?! Конечно же, я поделился с ним лишь известными всем сплетнями. В конце концов, я ведь не новичок в этом деле, – мгновенно ощетинился Мелани.

– Я нисколько в этом не сомневаюсь, синьор Атто. Но если Ламберг действительно разыграл перед вами комедию, а вы были с ним искренни…

– …то что тогда? – нервно спросил он.

– Теперь ему известна ваша душа, а вы о его душе ничего не знаете.

– Да, но я не думаю, что… Бюва, что случилось?

Секретарь Атто, запыхавшись, подбежал к нам. Очевидно, произошло что-то из ряда вон выходящее.

– Сфасчиамонти поймал второго черретана, приятеля Рыжего.