Чтение онлайн

– В натуре! Да! В нату-да! – хором закричали несколько десятков черретанов.

Атто подал мне знак идти за ним. Мы стали немного левее, чтобы на нас не обращал внимания полуголый черретан, но все было напрасно: он продолжал за нами следить.

– Все, в чем боги находили удовольствие, – продолжал оратор, – они получали благодаря сноровке и уму мошенников: они выдавали себя не за тех, кем были, обманывали и надували весь мир. В первую очередь это был сам Юпитер. Когда ему хотелось порезвиться с Европой, которая стерегла коров царя Агенора, Юпитер переоделся главным пастухом. Ему никогда не удалось бы совратить Европу, не пойди он на такое мошенничество! А когда он хотел взгромоздиться на Леду, то обернулся петухом, вот она и залетела от него двумя яйцами, ха-ха!

В ответ на шуточки главы толпа его адептов оглушительно расхохоталась. Этот многоголосый хохот был мне отвратителен.

– Когда он вознамерился трахнуть Антиопу, то переоделся пастухом, а чтобы порезвиться с Алкменой, вырядился колесничим, притворившись ее супругом, который занимался этим постыдным делом. А когда Юпитер помочился на Данаю, снизойдя на нее золотым дождем? Он был в одежде каменщика и пробил ломом дыру в крыше ее подземного дома. А потом, проникнув в дом, отжарил ее, как настоящий мошенник. А чтобы кончить-таки с Эгерией, он переоделся трубочистом. И наконец, чтобы потрахаться с Каллисто, нарядился прачкой, а ему ведь это было несложно – тогда у него и бороды еще не было, как у гомосека или как у нашего дорогого дружка Вьяджо, который сидит передо мной.

Вьяджо оказался толстяком с мучнистым лицом и лысой головой. Он ответил на слова руководителя хриплым смехом. Толпа оценила шутку оглушительным хохотом.

– Хотя все родственнички Юпитера, все его братья и племянники, были в особой чести, они все равно шли на мошенничество, чтобы развлекаться и развратничать направо-налево. Но почему? Разве они не были богами, спросите вы. Но все равно же все знают, что Вулкан был кузнецом похуже, чем Браватти Перравеччио.

Браватти, к которому были обращены эти слова, был обязан своим именем знаменитому герою тосканского театра. Он оказался беззубым стариком, который стоял в паре шагов от нас. Я услышал, как он захихикал от гордости, когда его представили толпе.

Речь предводителя великолепно подходила для подобных собраний. Оратор говорил о мифических примерах, объединяя их с нецензурной лексикой, хорошо понятной и привычной черретанам. Все это подняло настроение толпе. Я еще раз оглянулся. Полуголого черретана не было видно.

– Я потерял его из виду, – шепнул я Атто.

– Плохой знак. Будем надеяться, что он нас не выдаст.

– А вот еще Аполлон. Козел был еще тот и совал свой нос повсюду. Похуже нашего дорогого Олгиато, эрцмошенника, – сказал оратор, подмигнув еще какому-то своему приятелю в толпе. – Марс в молодости был приличной сволочью, да и крови пролил достаточно. Меркурий был послом, смотрителем, палачом, он бегал, чего-то добивался… в общем, этот парень передавал чужие послания, и его делом был шантаж. Плутон был пекарем, а за плитой хлопотала его Прозерпина. Нептун продавал рыбу, Вакх торговал вином, а Купидон вообще был мерзким мелким сутенером. А их жены? Кто-то крал кур, как Юнона, кто-то работал прачкой, как Диана. Что касается Венеры, то любой знает, что она была за штучка, похуже шлюхи из Пуллики во Флоренции. В общем, пашни ее пахали-перепахали, сеяли-пересеяли.

Все черретаны расхохотались. Непристойные речи нового руководителя возбуждали их воображение.

– Платон, папаша всех писак, был мошенником и умер как мошенник. Аристотель – сын беглого шарлатана и всю жизнь не хотел отказываться от мошенничества. Пифагор был из семейки опустившегося торговца, а Диоген, как наш человек, вообще спал в бочке без сена. Но оставим все эти греческие и языческие времена и поговорим о римлянах. Разве Ромул, знаменитый основатель Рима, не был жалким сыном ободранного солдата, который воровал деньги у богатых? Его мать, а это все знают, была изгнанной из монастыря монашкой, а сам он стал каменщиком, который помогал строить стены Рима. Пока он жил как мошенник, то был великим человеком, уважаемым человеком, но как только повернулся к мошенникам спиной, удача отвернулась от него. И наконец еще долго после Ромула римский народ и его войско управляли всем миром. Но кем являлись эти люди? Мошенниками, чернью и деревенщиной! А кем были предводители римского войска?

– Мошенники! – хором грянуло все собрание.

– Так кто же воевал, кто разрушил и подчинил себе весь мир?

– Мошенники!

Триумфальный шум ликования и аплодисментов последовал за этой фразой, и только через какое-то время снова установилась тишина. Предводитель дождался нужного момента и продолжил:

– Вергилий, этот подражатель Гомеру, родился в Монтове, в хижине, ведь он был сыном простого мошенника. Поскольку он желал до конца дней оставаться мошенником, то, едва приехав в Рим, устроился в императорские конюшни. И только император Август вытащил его оттуда, ведь он был с Вергилием одних убеждений, они оба были простофилями. Цицерон жил как мошенник и любил мошенников. Он ненавидел притворство и жеманность. Сцевола был пекарем, и он вовсе не обжег руку, когда стал героем, спасая Рим, хотя именно так нам и рассказывают. Нет, ему отрубили руку судьи, потому что, поставляя в город хлеб, он подмешивал в него бобы, чтобы хлеб был тяжелее. Марк Марцелл был вшивым скотобойщиком, а Сципион, отнявший у него жизнь и власть, разводил кур.

– Какая интеллектуальная речь, – проиронизировал Атто. – Достойна опустившегося, но истинного дворянина. Неудивительно, что он генсшерер.

И действительно, судя по речи нового главы этого сборища, он знал лучшие времена. Однако он продолжал:

– А знаменитые древнеримские семьи? Фабии продавали фазанов, Корнелии – корнеплоды, Валерии – валерьянку, а Клавдии клали кладку, и именно поэтому получили свое имя. Цезаря тоже боялись и уважали только до тех пор, пока он жил как мошенник, подобно своим коллегам. Но едва он отказался от этой идеи и стал тираном, чтобы неволить других, его убили как собаку. Август, сын пекаря, исповедовал идею святого мошенничества и, как предсказал ему пророк Вергилий, поднимался тем выше, чем скромнее и проще жил. Его пасынком был Тиберий, он следовал примеру отчима и ему все удавалось, ибо, кто придерживается мошенничества, тому все силы помогают, а кто отказывается от него, тот становится неблагодарным захватчиком, чудаковатым ненавистником всего мира, а после смерти попадает в ад.

Снова послышались аплодисменты, свисти громкая отрыжка. Кто-то пускал газы. Атто вытянул шею, стараясь хоть немного приподняться над толпой одержимых дьяволом черретанов.

– Скоро все закончится, – сказал он Бюва среди грома аплодисментов. – Следи за тем, чтобы тебя никто не увидел, иначе все пропало.

Секретарь оставил нас и пошел к центру амфитеатра, забросанного старыми ветками и всяким мусором. Никто не обращал на него внимания – все черретаны внимали речи своего нового предводителя. Мне показалось, что накидка Бюва в одном месте оттопыривается, и я вспомнил, что заметил это еще в карете.

– Калигула был скорее дураком, чем мошенником, – спокойно продолжал далее глава всех черретанов. – Поэтому он и скатился к чертям собачьим. Нерон, конечно, мошенник, которого знали все, но так как он прежде всего был обжорой, нас это мало интересует. Вряд ли нужно перечислять и дальше: все эти цезари, титы, веспасианы, отгоны и троянцы – все они, вплоть до нашего времени, рождались как мошенники и жили как мошенники, и чем усерднее они мошенничали, тем более благородными императорами становились, А кто не мошенник, тот никто, он был никем и будет никем. Он не был и никогда не станет богатым, возвышенным или сильным. Ни в одной науке нельзя добиться мастерства и славы, кроме как путем мошенничества. Идея мошенничества свята, ибо в ней есть вера, надежда и любовь. Она божественна, потому что делает людей бессмертными. Она благословенна, поскольку дает людям власть и богатство. От нее все радости, все утешения. Наш досуг тоже возможен благодаря ей, начиная от карт Таро и кончая игрой в кости. Всегда думайте об этом. Настоящего мошенника все любят, уважают, привечают и вожделеют, даже если никто не хочет этого показывать. Пускай же каждый посвятит себя мошенничеству, пусть доверится этой святой идее и обогатится на ней. Упражняйтесь и совершенствуйтесь в мошенничестве, как мой дорогой мошенник Лукаччо, тот что сидит рядом со мной. Он обманывает, ворует и побирается с таким же мастерством, с каким господин Бернини создавал свои статуи. Благодаря мошенничеству мы можем стать кем угодно – поэтами, ораторами, философами, князьями, дворянами, королями и императорами. Да здравствует идея мошенничества! Вы сами увидите, что судьба пошлет вам знак своей благосклонности!

– Да уж, не беспокойся, будет тебе сейчас знак, – прошипел Атто, в то время как вокруг нас ликовала толпа – конец речи был встречен одобрительными криками, аплодисментами и свистом.

– А что с Бюва? – шепнул я.

– Телемах.

Я слишком поздно понял, что аббат имел в виду, но так было даже лучше.

Все произошло в считанные секунды. Сначала раздался громкий треск, напоминающий грохот землетрясения.

Я взглянул в глаза Угонио, сидевшего наверху на сцене. Мы переглянулись над толпой черретанов, столь растревоженной этой речью. Сейчас толпа замерла. Снова послышался грохот, на этот раз еще более страшный.

Серая смердящая масса черретанов мгновенно пришла в движение: одни вскочили от ужаса, другие бросились на землю, третьи кинулись врассыпную.

Третий взрыв не дал этой жалкой массе очнуться, но на сей раз он сопровождался появлением роскошного пурпурного цветка, распустившегося над нашими головами. Малиновые лепестки окрасили толпу в цвет темной киновари, хотя она и не была достойна столь сиятельной красоты. Красные шары, взлетевшие над амфитеатром, также распустились искрящимися цветами, чьи лепестки опустились на землю и постепенно погасли.