Чтение онлайн

Он обнял ее за плечи, и девушка прильнула к нему с такой доверчивостью, что он почувствовал, как от прикосновения этого стройного и крепкого тела к нему возвращаются и молодость, и прежняя сила, и даже безрассудство.

– О, Джон, - прошептала девушка, - о мой добрый друг Джон, завтра мне будет стыдно, но сейчас... Ты такой сильный и храбрый! И сегодня...

– Сегодня, - вздохнул сэр Мармадьюк, склоняясь к прекрасному девичьему лицу.
– Сегодня...
– Его губы приблизились к губам девушки.
– Сегодня, дитя мое, ты нашла истинного друга, такого старого, что он годится тебе в отцы. И, решительно подняв голову, он самоотверженно уставился на безмятежную луну.

– Нет, правда, Джон, я предпочла бы, чтобы ты был моим другом.

– Ты доверяешь мне, дитя мое?

– Да, друг Джон, и это так странно, ведь мы знакомы совсем недолго.

– Два часа!
– откликнулся он.
– И скоро расстанемся!

– Ты далеко держишь путь, Джон?

– В Лондон.

– Но, быть может, ты когда-нибудь вернешься и... Чш!
– Она оторвалась от него. В ночной тишине отчетливо послышался стук копыт.
– Это возвращается эсквайр Брендиш! Давай свернем с тропы, Я боюсь, что...

– Ты хочешь, чтобы я убежал?

– Нет, только... Иди за мной, Джон.

– Куда?

– В мой храм. Скорей же!

Она крепко схватила его за руку и потащила вверх по травяному склону, они пробрались через пролом в живой изгороди, перебежали поле, за которым виднелся темный таинственный лес.

– И где твой храм, дитя мое?

– Я покажу. И потом, это самая короткая дорога к Монкс-Уоррен.

Взявшись за руки, они скрылись в тени деревьев.

Глава V,

в которой ничего не происходит

Сквозь густую листву деревьев лился призрачный лунный свет. Сэр Мармадьюк следовал за своей юной спутницей. Тропинка петляла среди кустов и высоких стволов старых деревьев. Нашему герою казалось, что он оказался в сказочном лесу, полном тайн и волшебства, а девушка виделась ему то дриадой, то ночной колдуньей. Здравый смысл, рассудительность, а вместе с ними и пресловутый средний возраст были напрочь забыты. Время словно совершило скачок назад, скучные дни и не менее скучные вечера канули в небытие, растворившись в чудесной ночи, над которой властвовали безмятежная, загадочная луна и абсолютный покой. Сэр Мармадьюк следовал за прелестной Евой-Энн через лес, полный таинственного очарования. Молодость стремительно возвращалась.

– Джон, - вдруг прошептала девушка, - если эльфы и феи существуют на самом деле, то они сейчас где-то рядом, веселятся и танцуют под луной. Я люблю здесь каждое дерево, каждый лист, каждую веточку. Послушай, Джон, эта тишина словно неслышная прекрасная музыка... А вот и мой храм. Я часто прихожу сюда, чтобы побыть одной, подумать и помолиться. Здесь мой алтарь.

Они вышли на небольшую поляну. Крошечный пятачок травы обступали могучие исполины, сверху нависали кроны деревьев. Взгляд сэра Мармадьюка упал на большой выщербленный камень, глубоко ушедший в землю.

Сэр Мармадьюк склонил голову.

– Да, - задумчиво сказал он, - это самое лучшее место для девичьих молитв, поистине Храм Божий.

– О, Джон, - вздохнула она, - теперь ты говоришь совсем как наш пастор. Отныне я буду молиться здесь и за тебя.
– Она помолчала и тихо добавила: За твое счастье.

– За мое счастье...
– грустно повторил он.
– Счастливы лишь юные, а юность моя умчалась.

– Но, Джон, ведь с возрастом приходит мудрость, а вместе с ней доброта и знание.

– Увы, не всегда! Чаще возраст приносит с собой болезни, обманутые надежды, горькие разочарования и, конечно же, морщины и седину.

– Совсем нет, мой добрый друг. Ведь мы дети Господа, и если он живет в наших сердцах, мы навсегда останемся молодыми, ибо Бог не имеет возраста.

– О, Ева-Энн, Ева-Энн.
– Сэр Мармадьюк склонил голову.
– когда мне станет грустно и одиноко, я вспомню о твоих прекрасных словах и поблагодарю судьбу за то, что она послала мне тебя.

– Нет-нет, Джон, благодарить надо Бога.

– Но разве судьба, фортуна - это не имена Господа?

– Конечно, нет! Бог - это отец наш, он всемогущ, но милостив, он живет высоко на небесах и управляет нашим грешным миром. Так что благодарить надо Бога, Джон, за его любовь.

Тропа еще немного попетляла по таинственному ночному лесу, потом вынырнула на заросший высокой травой луг и спустилась к ручью. На другом берегу виднелись сараи и стога, а за ними возвышался старый добротный дом.

– Вот и Монкс-Уоррен, мой дом.

– Уже?

– Джон Гоббс, - тихо прошептала девушка, - хотя твоя речь временами не отличается набожностью, я все же уверена, что ты самый замечательный человек, самый благородный и добрый... Нет, не прерывай меня, пожалуйста. Ведь, если мы стали друзьями, то я должна рассказать тебе кое-что. Я не хочу, чтобы ты считал меня лучше, чем я есть...

– Дитя мое!

– Ах, Джон, дай мне сказать, ведь молодой девушке очень нелегко признаться в том, что...

– Тогда и не надо, не надо!
– Он замахал рукой.
– Позволь мне думать о тебе так, как мне хочется.
– Тут сэр Мармадьюк вспомнил о дурной репутации Дэнтона и почувствовал, как в груди все каменеет.

– Нет, Джон, я должна сказать тебе, должна ради нашей дружбы. Этого требует мое сердце. Пожалуйста, не отворачивай лицо, не отводи взгляд. Я все равно скажу... Сегодня мне очень хотелось, чтобы ты обнял и поцеловал меня, вот... Но ты не сделал этого и спас меня от греха, и теперь мне не так стыдно, как могло быть. Джон, прости меня, ведь я говорила тебе, что я грешница, теперь ты в этом сам убедился.

– О Ева!
– сэр Мармадьюк вздохнул с невыразимым облегчением.
– Ева-Энн, теперь я окончательно убедился, что ты - истинное дитя.

Он взял ее прелестную, но сильную руку и, прежде, чем девушка успела понять для чего, склонился и поцеловал теплую ладонь.

– Что ты делаешь!
– в испуге воскликнула Ева.
– Мне еще никогда не целовали руку...

Сэр Мармадьюк поцеловал еще раз.

– Спокойной ночи, - прошептала она, вырываясь.
– Прощай, мой друг Джон.

– Спокойной ночи, Ева-Энн!

– Ты ведь придешь как-нибудь еще?

– Непременно! Храни тебя Господь, дитя мое!

– И тебя, Джон!