Чтение онлайн

А теперь надо кликнуть Физу - уже вечер, и нынче её очередь согревать постель временно одинокого Дигона... Дигон закинул голову, разметав по спинке кресла свои длинные черные волосы, и расхохотался.

*

Сайгад, которому давно надоело изображать перед Дигоном слезливого старикашку, выйдя из его комнаты, облегченно вздохнул. Жизнь во дворце такая пышная, такая скучная и такая нелегкая - просто вынудила его, солдата, нацепить на себя маску; к ней он привык настолько, что даже наедине с самим собой вел ту же игру, и в конце концов маска сия стала его истинным лицом, а истинное... Куда же подевалось истинное лицо Кумбара? Об этом он ничего не знал. Редкие движения души иной раз обнажали суть, но всегда так неожиданно, что сайгад не успевал уловить её. Он не жалел о том. Кому нужна была во дворце его суть? Хафизу? Челяди? Нет. Иначе разве стал бы он дурить их из года в год... Вот только Дигон... Этот парень понравился ему сразу. Давно не приходилось ему видеть таких жестких, упрямых и в то же время чистых парней. Жаль, что он по привычке сыграл свою роль и перед ним.

Шагая по длинному коридору второго этажа, Кумбар думал о последнем разговоре с аккерийцем. Он понял - сайгад сразу почувствовал это - его суть, увидел его истинное лицо. Но, кажется, не совсем верно: Кумбар все же не столь холоден и бесчувствен, как это могло показаться парню. А впрочем, пусть лучше он считает его каменной статуей, чем глупцом и плаксой...

Не глядя под ноги, сайгад перескочил две ступеньки, завершающие коридор; выруливая на лестницу, один марш которой был покрыт розовым ковром, а второй светло-красным, он столкнулся с Бандурином. Бесцветные маленькие глазки скопца были пусты; бездумно скользнули они по лицу Кумбара - на миг он увидел в них свое отражение, - но ни тени мысли не проявилось в белесой мути. Словно оживший мертвец проплыл евнух мимо старого солдата. Сайгад остановился и какое-то время смотрел вслед несчастному. Короткий укол в сердце возвестил о том, что совесть Кумбара ещё не отошла в мир Ущелий, а, будучи смертельно больной, все же пока дышала. Он дернулся всем телом от внезапного озноба, помянул проклятого Бургана, застившего глаза, но тут же и оправился. Покачивая головой, сайгад спустился вниз и вышел в сад. Здесь его уже ждал десятник императорской стражи.

*

Новый день выдался тихим, нежарким. Ровно, в неспешном ритме тянулось время, уставшее от бешеных скачек по миру. Казалось, жизнь замедлила свой ход, но - словно перед разбегом.

Дигон нашел Динию в императорском саду. Там, под абрикосовым деревом, она сидела на мягкой шелковистой траве, тоскливо глядя в голубое небо. Оранжевый диск, уже готовый к закату, потускнел, и на него можно было смотреть - не больше нескольких мгновений. Дигон легко опустился на траву рядом с девушкой и с улыбкой заглянул ей в лицо.

– Дигон!

Диния ласково тронула тонкими, но сильными пальцами его огромную длань, улыбнулась в ответ.

– Я думала, ты не придешь нынче...

– Я пришел, моя красавица. И, клянусь Тором, ты не пожалеешь об этом.

– Я не пожалею...

Диния приникла к мощной горячей груди и так застыла, слушая биенье его сердца. Она не ждала сегодня своего возлюбленного - невесты Хафиза делили с ним его ложе, по одной каждую ночь. Играя им на скрипке легкие и светлые мелодии, девушка с болью в душе слушала бесконечные беседы о аккерийце. Ее не стеснялись: она была чужой, и - для них она была мальчиком, нищим мальчиком, коего во дворце держат из милости. А её скрипка... Ни одна из императорских невест ничего не понимала в музыке; только Алма слушала с неподдельным интересом и искренним наслаждением, уважая её искусство, восхищаясь её тонкими быстрыми руками. Теперь Алмы нет, и слушать музыку некому. Ах, Диния давно ушла бы из дворца, из Шудура, ушла бы далеко-далеко, туда, где её скрипка будет считаться не менее почетным инструментом, чем шило сапожника или топор плотника, ушла бы, но здесь Дигон.

– Ты ещё здесь?
– насмешливый голос аккерийца вернул её на землю.
– О чем ты так задумалась?

– О тебе, - она сказала почти полную правду.

– И что же ты думала обо мне?

– Скажи, любимый... Кумбар знает, что... Невесты приходят к тебе ночью?

Ей показалось, что горячая грудь его вдруг стала холодной, будто камень после долгой северной ночи. Однако, он даже не пошевелился.

– А тебе сие откуда известно?
– его голос был так же холоден.

– Ты забыл... Я каждый день развлекаю их своей игрой.

– Тор... Всю жизнь мечтал найти немую красавицу и на ней жениться... Языки у женщин длиннее хвоста Сета! А ты? Не вздумала ли ты ревновать?

– Что ты!
– Диния испугалась.
– Что ты, Дигон... Я же знаю... Кто я тебе? Так, одна из многих...

– Одна из лучших...
– проворчал аккериец. Голос его, тем не менее, слегка потеплел.
– Да, Кумбар знает. Здесь такие странные законы... Невестой императора должна быть непременно девственница, но брачное ложе занимает уже женщина, и в том заслуга не Хафиза...

– А чья?
– удивилась Диния.

– На сей раз - моя, - нехотя пояснил Дигон.
– А вообще этим занимаются ребята из личной охраны владыки. Но Кумбар с ними договорился...

– О-о-о, Дигон... Это ужасно...

– Почему?
– он пожал плечами.
– Если у Хафиза на это не хватает сил кто-то обязан ему помочь... Девушки только рады. Можешь себе представить, что ждет их дальше? Кроме евнуха да престарелого супруга им уже не видать мужчин... Потом дети - и все. Лет через двадцать бедняжкам будет нечего вспомнить, кроме той, первой ночи...

– С тобой?

– Со мной. А чем я хуже Хафиза?

Довольный своей шуткой, Дигон тихо рассмеялся.

– Ты лучше, - не приняла его тона Диния.
– Ты лучше всех, любимый...

Она положила руки ему на плечи, заглянула в темные синие глаза. Но любви, коей жаждала, не увидела там. Дигон смотрел легко, беспечно, не думая вовсе о любви, но с удовольствием рассматривая нежную, почти прозрачную кожу девушки, голубоватые вены на висках, вьющиеся пряди белокурых густых волос... Только раны на сердце не дано увидеть ему...

– О!

Диния отшатнулась вдруг. Гримаса отвращения исказила её прелестные черты.

– Зуб Бургана!

Аккериец с удивлением проследил за её взглядом, и на морщинистой коричневой коре дерева заметил маленького желтого жучка с черными поперечными полосками. Он хотел было сощелкнуть его, дабы успокоить девушку, и не успел - Диния быстро смахнула насекомое на траву и ловко придавила его торцом своей скрипки.

– Все!
– Она торжествующе посмотрела на Дигона, и, кажется, готова была даже поклониться, словно только что закончила играть.

– Он ядовит?
– поинтересовался Дигон, ложась на спину и прикрывая веки.

– Да! Это самый настоящий Зуб Бургана! Я видела таких жуков в Эвилонии. После его укуса тело начинает гореть будто в огне, и так продолжается несколько дней... А потом - потом наступает смерть...

Но человек уже ничего не чувствует... Откуда он взялся в императорском саду?

– Бурган знает...
– лениво пробормотал Дигон.
– Сыграй-ка лучше что-нибудь веселое...

– Здесь?

– Можно и здесь.

– Садовник услышит... Меня могут прогнать из дворца...

– Тогда пойдем к тебе.

Дигон открыл глаза, с улыбкой посмотрел на порозовевшую Динию.

– Пойдем к тебе, - повторил он.
– До ночи ещё есть время...

*

Кумбар мрачно стоял над распростертым на полу телом Баксуд-Маланы. С кинжала, зажатого в его руке, медленно капала кровь, тут же впитываясь в толстый багровый ковер. На свинячьей физиономии сайгада ясно было написано отчаяние.

Стражник, охранявший половину невест, побежал за Дигоном, скуля от ужаса: он уснул на посту, и сайгад разбудил его несколько мгновений назад яростным пинком в бок. Теперь парня ждала незавидная участь, но Баксуд-Малане это уже не могло помочь.