Чтение онлайн

— Это была Энн? Наша Энн?

Мак кивнул, переводя на брата шокированный взгляд, после чего они услышали нечеловеческий стон Зура, и Лакур с перепугу стукнул по лучевому датчику, прерывая этот кошмарный звук.

Химеры настойчиво выдворили их за пределы своей территории. Им больше ничего не оставалось, как вернуться на базу.

Гибель врага, отобравшего жизнь у её Илая, совершенно не заполнила эту сквозящую опустошенность. Её сердце, её душу покрывали сплошные дыры от взрывов горя и отчаянья. Боль была настолько сильной, что Энн перестала ощущать саму себя, свои мысли, свои чувства — кругом была сплошная адская боль!

Она управляла кораблем машинально, посадив его в выпускном ангаре. Ей было абсолютно всё равно, что ей пытался сказать генерал, возмущенно жестикулируя, её не волновали дальнейшие события, … потому что теперь жизнь для неё не имела смысла.

Энн не различала лиц и перестала понимать значение слов, пока сквозь слепящую боль не вклинился Натан. Он тряс её за плечи, хлопал по щекам, обнимал, что-то говорил, пока, наконец, не сделал ей какой-то укол. Перед тем как потерять сознание, Энн успела понять, что он всё-таки ей пытался сказать:

— Я привез специалистов, мы сделали всё что смогли. Мы пытались спасти его и обмануть смерть, но не вышло. Его мозг мертв.

А дальше она уже бежала по тёмному коридору. Бежала изо всех сил, ощущая, что и они уже на исходе, но что-то гнало её вперед, зачем-то она должна была добежать до двери, из-под которой пробивался луч света. Дверь распахнулась одновременно с её глазами! Энн шумно втянула воздух, и … снова встретилась с болью, которая вернулась вместе с физическими ощущениями. Она поняла, что находится в медицинском боксе, где-то рядом противно запищал какой-то прибор, и в палату вместе с врачом, ворвался Натан. Девушка не чувствовала ни уколов, ни подсоединяемых присосок с проводами, ни жужжащего датчика установленного прямо у неё на груди. Энн неподвижно лежала на койке, тоскливо глядя в потолок.

Теплые пальцы Натана сжали её тонкую холодную ладошку:

— Почему ты молчала, Энн? Почему мы не знали, что у тебя больное сердце? Я чуть не убил тебя тремя кубиками эндорфинола! Как ты могла скрыть от меня такое? — с тихой грустью, проговорил он.

Энн медленно повернула голову и шепотом спросила:

— Его уже похоронили?

— Нет, он в закрытом боксе, все ещё под системами. С помощью приборов, мы искусственно запустили ему лёгкие, сердце, всю физиологию, влияя через сегментарные клетки мозга. Но, к сожалению, теперь это всего лишь тело. Илай мертв. Сожалею, Энн, но ничего больше сделать нельзя.

Порывисто вцепившись в его руку, и глядя на него измученными воспаленными глазами, она хрипло прошептала, буквально умоляя его:

— Не отключай его от приборов, прошу, не надо, пусть он поспит! Пусть он спит, и время не тронет его, не истлеет, не канет в никуда! Прошу, ради меня, это все о чем я тебя прошу! А я буду рядом с ним, всегда! Натан, пообещай, что сохранишь его таким! Тогда я согласна жить дальше! Умоляю тебя!

Её осунувшееся лицо, её пылающие горечью глаза, и её безумная просьба ужаснули Натана. Но он понял, что только так, можно заставить её ухватиться за жизнь. Только ради такой самоистязающей цели, Энн сможет подняться на ноги. И Натан пообещал, мысленно уговаривая себя, что позже она одумается и её душа успокоиться.

Больше Энн ни о чём его не спрашивала. Теперь она стремилась лишь к одному — встать с постели и приступить к вахте возле своего Илая, храня его покой. С нечеловеческим упорством, она ожидала той минуты, когда доктор позволит ей покинуть её палату, молча снося болезненное лечение. И она дождалась, так и не проронив ни единого слова!

…Она позволила себе рыдать, бесконечно стирая жгучие слёзы, лишь в первый день, когда увидела его, спокойно лежащим на криостоле, когда увидела его родное лицо, его закрытые глаза и мирно вздымающуюся грудь, в которой ещё билось его сильное сердце! Она пыталась выплакать на эту грудь всю свою скорбь и боль, всё отчаянье и своё одиночество. Безрассудно желая оживить его своей разбитой любовью.

На следующий раз Энн уже не плакала, … не было сил. Вместо этого, она часами сидела около него, держа его руку, поглаживая его лицо, и тихо разговаривая с ним.

Когда Натан видел эти сцены, ему самому начинало казаться, что его сердце не выдержит и разорвется от одного только вида её страданий. Поначалу он позволял ей скорбеть, самоистязаться, в надежде, что, выплакавшись и пропустив эту потерю через себя, его сестра постепенно начнет возвращаться к нормальной жизни. Но Энн упрямо не хотела покидать своего мрачного кокона, замкнувшись там от всего мира, напрочь отказавшись от реальности.

Очень сильно Натан испугался за неё, когда она уже начала целыми сутками сидела рядом с Илаем, постоянно о чем-то с ним разговаривая, забывая о пище и своих потребностях. Сама Энн постепенно начала превращаться в приведение. Он несколько раз пытался воспрепятствовать её посещениям, но она вдруг становилась страшно агрессивной, поднимая из своих глубин дикую таившуюся в ней силу, яростно отбиваясь от брата.

И Натан принял решение повлиять на её сознание, принудительно, используя его усовершенствованный нейроптси. Других вариантов он больше не видел.

Но его плану не суждено было осуществиться, благодаря её странному хранителю, который в очередной раз попытался по-своему спасти её жизнь.

Бунн, появился именно в тот день, когда Натан уже настроил свой прибор, собираясь духом, использовать его по отношению к своей сестре — вылепить ей новое сознание, заставляя забыть обо всех, кто принес ей печаль и боль.

— Мистер Мунн, лично мы не были представлены, но я много о вас слышал от Энн, да и вы думаю, уже наслышаны обо мне. Меня зовут Бунн Четмен.

— Да-да, конечно, я в курсе произошедших событий. Вы были другом Илая, — пожимая ему руку, произнес Натан.

— Меня освободили из-под стражи, после вынесения приговора. На меня ведь в отличие от Энн не распространяется неприкосновенность, — улыбнулся Бунн, будто сообщал какую-то радостную новость. — У меня очень мало времени, сегодня мне необходимо отбыть в место распределения, для отбывания наказания. Но перед этим я хотел бы увидеть Энн.

— Боюсь, Бунн, если вы и увидите её, то она не увидит вас! — тяжело вздохнул Натан. — Видите ли, Энн впала в глубочайшую депрессию, она уже не воспринимает эту реальность, а живет в своем мире, где Илай жив, где они вместе. Это жуткая картина! Лично я этого уже видеть не могу, никогда не слышал, чтобы вот так, с таким упорным мазохизмом можно было над собой издеваться. Мы перепробовали разные методы влияния на неё, но Энн не слышит нас. Она даже не разговаривает с нами, она говорит лишь с Илаем.

— И что совсем ничего? — нахмурился Бунн.

— Уж поверьте. На моей исследовательской станции достаточно средств и методов, я до последнего не хотел применять к ней психотропное воздействие, но теперь видимо придется, повлиять на её сознание с помощью моделирующего протеза нейроптси.

— Вы хотите вылепить другую Энн?!! — с презрительным возмущением воскликнул Бунн. — Да это будет уже робот, а не она! Вы в своём уме?! Она же ваша сестра, а не подопытная игрушка!

— Когда видишь её в таком состоянии, то ничего другого на ум не приходит! Я допущу лишь незначительную корректировку, я помогу ей думать иначе, и не нужно тыкать в меня нашим родством, Энн мне очень дорога! — срываясь, прогремел Натан. — И у меня есть на это право. Как её старший брат, я могу принимать такие решения, тем более что я серьёзно опасаюсь за её сердце!