Чтение онлайн

— Уж точно не в разработке лекарств, — хмыкнул Костя. — Лаборанты из них так себе будут, разве что подопытные.

— Можно притаскивать сюда бочки с вином и коньяком, чтобы за год получить сорокалетнюю выдержку, — вспомнила предложение Настя.

— Ты этих тощих обалдуев видела? Не знаю, как у них с реакцией на алкоголь, но могу поспорить, что они попытаются сожрать и выпить всё, что мы сумеем сюда принести. — покачав головой, сказал я. — Нет. Нужно что-то другое, не связанное с продуктами питания и сложным производством.

— Ну, давай от обратного тогда. Людей мы сюда перетащить не можем… — начала было Юля, но её грубо прервали.

— Он не может, говори правильно, — сказала Настя. — Это его испытание.

— Никто и никогда до этого не владел испытанием в одиночку, — нахмурилась княжна. — Это может вызвать большой общественный резонанс. Одно дело — закрыть испытание, сделать его неактивным. Подвиг без особой выгоды. И совершенно другое — захватить целую карманную реальность. Это буквально бросить вызов императорскому роду, создать собственное государство.

— За такое и казнить могут, — подумав, кивнул Костя.

— Уже пробовали, — пожав плечами, ответил я, и товарищи нахмурились. — Вернёмся к нашим баранам, в смысле муракам. Или муркам? Или…

— Если ставить задачу, то нужно понимать обычаи и традиции этого племени. Я когда-то слышала, что для многих аборигенов Африки, когда туда приходили конкистадоры, не было понятия отторжения результатов труда, — начала рассказывать Хана. — Они просто не понимали, как можно что-то забрать, работать на кого-то.

— И что, ну не понимали, какая разница? — пожал плечами Костя. — Они сделали — у них отобрали. Так по кругу.

— Так, нет! Они настолько не понимали, что прекращали все попытки, ложились и просто умирали с голоду. У них происходил слом картины мира. В результате которого наступал психологический шок. Так что их бесполезно было использовать в качестве рабов, — объяснила Хана. — Правда, в результате они всё равно стали рабами, те, кто не вымер. Но не конкистадоров, а соседних племён, что начали работать на белых.

— Мы не знаем, есть ли у них такая культура, что у них вообще происходит, да и времени разбираться у нас особо нет, — поморщившись, признал я.

— Если ты говоришь о прямой выгоде, для себя лично, то тебе придётся согласовать владение испытанием с императором, — задумчиво проговорила княжна. — Рано или поздно до него дойдут слухи. А после, когда договоришься о собственности, можно будет официально приводить в испытание аристократов, для получения второго символа. За очень-очень большую плату.

— Мне придётся сидеть здесь, вместе с ними, — ответил я, покачав головой. — Тратить время…

— Шесть часов, о чём ты вообще? — спросила Юля. — Даже если не шесть, а семь, ты же можешь запросить миллион золотых за каждого участника, что получит символ.

— Я уже объяснял, это не так работает. Обелиск оценивает опасность, ваши силы, ваше усердие и результаты, и по факту выдаёт символ, вы его даже выбрать не сможете, скорее всего.

— Выбрать? — загорелись глаза у всех товарищей. — Ты первый раз об этом говоришь!

— Потому что не уверен на сто процентов. Ещё семь дней продержимся, узнаем. Нужно придумать другие способы использования испытания, — покачал я головой. — Не нравится мне, когда без дела такой пассив простаивает.

— Кто-то идёт… — предупредила Настя, время от времени активировавшая свою силу, чтобы поддерживать туман. — Один.

— Ну, давай посмотрим, — поднимаясь и активируя форму Воина, сказал я.

А в следующую минуту из тумана вывалился белый, словно слепленный из снега, сгорбленный и опирающийся на корявый посох мурак. При этом посох был из настоящего дерева, я впервые в этом мире видел такой. Одежды старика представляли из себя мешанину каких-то ниточек, ярких блёсток, навешанных на петельки деталек и предметов непонятного происхождения.

— На колени! — прогудел я и ткнул пальцем в пол. И что характерно, этот жест он понял без всяких пререканий, тут же опустившись на бетон. Несколько раз поклонился, протягивая ко мне руки, а затем посохом начертил в пыли какой-то символ.

— Знак древних. Ну что ж, значит, диалог всё же возможен, — хмыкнул я.

—\\—

Спасибо всем за мысли и предложения, надеюсь, ответил на них в главе.

Глава 20

Тяжело общаться на мёртвом языке с существами, у которых значение символов может быть кардинально иным. Ещё тяжелее доносить какие-то сложные мысли. И совершенно невозможно, когда ты сам ещё не определился, что тебе нужно. Но самое удивительное — мы всё-таки нашли способ понять друг друга!

— ты… — ткнул я палкой в старика и нарисовал маленькую фигурку в пыли. — И твои родичи… — ещё несколько маленьких фигурок. — Отведёте меня… — большая фигурка. — К логову паразитов, — несколько схематично нарисованных сколопендр. — Чтобы я их убил, — резко перечёркиваю изображённых насекомых.

— Мух мрака мямур-р, — сказал старейшина и своим посохом начал споро выводить извилистую дорогу, по которой бегут человечки. Прямо в большую страшную яму. Иначе я не мог интерпретировать рисунок. К слову, знаки древних тоже пригодились, после нескольких часов мы-таки выяснили базовые понятия. А так как каждая руна состояла не более чем из десяти линий, их было достаточно легко чертить.

— У вас получается очень похоже на египетскую мозаику, — заглянув чрез плечо, сказала Настя. — Ну, если вам льстить, конечно. Так-то дети в первом классе рисуют лучше. Вы хоть понимаете друг друга?

— Вот сейчас и проверим, — поднявшись, сказал я. — Ты, веди меня к логову.

— Мья? Мья! — указал на меня старик.

— Э нет, Святослав, — ткнув себя в грудь, ответил я и увидел, как в его глазах появляется ужас, а ведь нормально общались. И только спустя несколько секунд до меня дошло, почему моё имя так подействовало на него.

— Шмятш—шляу… — с трудом выдавил мурак, пытаясь повторить. — Шмяууушлрр.

— Всё, всё, я понял, речевой аппарат на предназначен для сложных звуков, — отмахнулся я и указал на него пальцем. — Ты-то кто? Как тебя звать?