Чтение онлайн

И все же пророки не спешат провозгласить дело седьмого дня проигранным, постоянно зависящим от того, соблюдают его в Израиле или нет. В трех отрывках о субботе в Книге пророка Исаии, указывающих на далекое будущее (Ис 56:1–8; 58:13, 14; 66:23), говорится о важных переменах, связанных с этим днем. Хотя суббота на какое-то время и утратила свою значимость в Израиле, все же, как отмечает Исаия, не все еще потеряно: она обязательно будет возрождена. Утверждая это, пророк насыщает свою весть о грядущем возрождении субботы явным эсхатологическим подтекстом (Ис 56:1–8).

При более внимательном анализе мы заметим, что фокус повествования смещается с отношения людей к седьмому дню, весьма переменчивого даже в лучшие времена, к вопросу о Божьем характере и о том, можно ли Ему доверять. Несмотря на имеющиеся в Израиле проблемы, связанные с соблюдением седьмого дня, пророки показывают связь вопроса о субботе с наиболее дискутируемыми суждениями о Боге. Именно в тот момент времени, когда чаша человеческих падений и промахов вот-вот перельется через край, в Книге Исаии поднимается тема седьмого дня и раскрывается суть субботы, причем делается это так ясно и глубоко, как ни в какой другой книге Ветхого Завета.

Принято считать, что Книга пророка Исаии состоит из трех основных частей (1–39; 40–55; 56–66) [278] , которые зачастую приписывают разным авторам. Вопрос об авторстве в контексте наших исследований не так уж и важен, ведь всякого рода теории, связанные с этим вопросом, не могут никоим образом подорвать или ослабить взгляд Исаии на субботу, какого бы мнения о композиции его книги мы ни придерживались.

Джозеф Бленкинсопп, склоняющийся в пользу деления Книги Исаии на три части, признает, что об авторстве третьей части книги трудно судить со всей определенностью. «Датировать последние одиннадцать глав Книги пророка Исаии совсем не просто, поскольку в них нет упоминаний ни о каких-либо исторических событиях, ни об исторических личностях», – пишет он [279] . Джон Освальт приходит к выводу, что в силу отсутствия исторических данных главная роль в этой части книги отведена богословию [280] . Причем, что немаловажно, существенное место в ней занимает именно суббота.

Оговорки относительно исторических данных перекликаются с крайне важными метками тематического единства и связности. Эти метки противоречат представлениям о том, что «третий» Исаия вошел в состав книги в качестве более позднего дополнения. Кому бы мы ни приписывали авторство – историческому Исаии, жившему до вавилонского пленения (Ис 1:1; 6:1; 37:5–7), или какой-то неизвестной личности, последние главы этой книги адресованы сообществу людей, переживающих о сохранении собственной идентичности [281] . Кого следует принимать в это сообщество? Кого исключить? Кому можно быть руководителем и занимать влиятельное положение? Эти вопросы более важны, чем попытки установить послевавилонский контекст этой пророческой вести, которые предпринимают многие исследователи [282] .

Независимо от того как мы представляем себе историческую обстановку, в которой была написана Книга Исаии, акцент на субботу в ней весьма значим, поскольку автор подтверждает ее юридическую силу и универсальность, а также связывает ее с двумя категориям людей, к которым до того заповедь о субботе не имела отношения.

Здесь суббота представлена как жизненно важное условие, что подчеркивается троекратным упоминанием о ней применительно к трем категориям людей, на которых она распространяется. Автор ни в коем случае не относит субботу к какому-то определенному периоду времени и не ограничивает ее отдельной группой людей.

Во-первых, пророк опирается в своей вести на долгожданное Божье вмешательство: «Так говорит Господь: сохраняйте суд и делайте правду; ибо близко спасение Мое и откровение правды Моей» (Ис 56:1). Одного этого стиха достаточно, чтобы понять, что эта весть не относится к какому-то короткому отрезку времени. Этот отрезок должен простираться вплоть до конца времени, до момента окончательного Божьего воздаяния.

Эта ориентация на конец времен ослабляет привязку к конкретной ветхозаветной ситуации. Весть пророка касается ключевых бытийных вопросов человечества, она исполнена надежды. Бог обязательно вмешается, Он принесет спасение и избавление, и «откровение правды» (Ис 56:1). Что не менее важно, содержание и язык этой вести вызывают ощущение завершенности, окончательности. Бленкинсопп отмечает, что «все в главах 56–66 решительно ориентировано на будущее» [283] , и это характерно в том числе и для отрывков о субботе.

Таким образом, эсхатологическая направленность субботы в Книге Исаии имеет крайне важное значение. «Отрывок Ис 56:1–8 начинается с призыва к справедливости и праведности в практической жизни ввиду неизбежного Божественного вмешательства, несущего с собой избавление и суд (стих 1). Мы можем истолковать это как предвкушение раннехристианской Inretimethic, то есть этики, вызывающей конец мира, образа жизни в мире, который вот-вот подойдет к концу» [284] .

Если мы воспринимаем данную перспективу всерьез, то нам придется признать, что, несмотря на видимое бессилие седьмого дня на исторической арене в контексте упадка Израиля, у Бога на него большие планы. Субботу никто не отменит и не отложит в сторону. Напротив, она станет опорой для отчаявшегося верующего и поможет ему дожить до самого конца времен.

Во-вторых, следует отметить и то, что суббота представлена в виде «блаженства»: «Блажен муж, который делает это, и сын человеческий, который крепко держится этого, который хранит субботу от осквернения и оберегает руку свою, чтобы не сделать никакого зла», – говорится далее в тексте (Ис 56:2). «Блажен» – это слово может подразумевать субъективное состояние, описывать счастье как осознанный опыт верующего. Но возможно и другое толкование, которое нельзя сбрасывать со счетов. Вполне может быть, что данный стих указывает на объективную оценку. Человек, о котором идет речь, является «блаженным» независимо от того, ощущает он это блаженство или нет. Всякий раз, когда верующий и его уверенность в Боге оказываются под угрозой, суббота становится средством, позволяющим эту угрозу отвести.

В-третьих, утвердив вечный характер субботы, Исаия уточнет, кто может воспользоваться благословениями седьмого дня. Он приглашает к этому людей нееврейского происхождения, которые прежде были лишены этих благословений или считали себя непричастными к ним. В числе тех кто обретет пользу от нового принципа «открытых дверей», он особо выделяет две группы – евнухов и иноплеменников: «Ибо Господь так говорит об евнухах: которые хранят Мои субботы, и избирают угодное Мне, и крепко держатся завета Моего, – тем дам Я в доме Моем и в стенах Моих место и имя лучшее, нежели сыновьям и дочерям; дам им вечное имя, которое не истребится» (Ис 56:4, 5). С этих пор евнухам, которые когда-то были изгоями, гарантируется невозбранный доступ и полноценная, безусловная причастность к благословениям, предназначенным для израильтян.

Не оставлены без внимания и чужестранцы, не принадлежащие к еврейскому народу этнически: «И сыновей иноплеменников, присоединившихся к Господу, чтобы служить Ему и любить имя Господа, быть рабами Его, всех, хранящих субботу от осквернения ее и твердо держащихся завета Моего, Я приведу на святую гору Мою и обрадую их в Моем доме молитвы» (Ис 56:6, 7). В последней главе Книги Исаии чужестранцы даже принимаются на священническое служение, которое прежде имели право осуществлять только евреи из колена Левиина: «Из них буду брать также в священники и левиты, говорит Господь» (Ис 66:21). Один из ведущих исследователей Ветхого Завета отмечает новизну данного подхода к священничеству. «Еще более поражает последняя глава, – пишет Грейс Еммерсон, – где предусмотрено, что некоторые из числа чужеземцев смогут даже участвовать в служении в святилище в качестве священников и левитов» [285] . Ориентация на конец времен и универсализм, эсхатология и принцип «открытых дверей» идут рука об руку, потому что суббота имеет вселенское значение [286] .