Чтение онлайн

Он смотрел в её лицо, сохраняя внешнее спокойствие, даже голос был почти ровным, только глаза выдавали сильное волнение.

— Я ужасно скучный, Эм. Со мной не весело, я к шутникам не отношусь и не умею говорить красивые слова. Я скучный и мрачный тип, вечно заваленный делами, от которых я не откажусь, по крайней мере, в ближайшие несколько лет, потому что моя работа слишком много значит для меня. А ты очень красивая, умная, яркая. Ну, сама подумай, что я могу дать тебе? Я не тот, кто тебе нужен. Тебе нужен кто-то, кто будет совершать ради тебя безумные поступки, жить тобой, делать всё для того, чтоб ты была счастлива. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем я могу тебе предложить. Я не смогу. Я не сумею сделать тебя счастливой, только душу могу разбередить зазря.

Он старался говорить уверенно и убедительно, но у Эм всё отчётливее возникало ощущение, что он уже не столько её пытается уговорить поверить в правоту своих слов, сколько убедить в справедливости своих доводов самого себя. Похоже, ему это удавалось, потому что последние слова отдавали унылой обречённостью.

— Господи, какая чушь! Что за сложности ты себе напридумывал?! Да откуда ты знаешь, кто и что мне нужно для счастья!? — воскликнула она с чувством.

— Полагаю, что знаю. Эм, у меня паршиво с эмоциональным диапазоном, но со здравым смыслом и совестью всё в порядке. Я не могу бездумно идти на поводу у своих желаний. Это будет нечестно по отношению к тебе и мне безрассудство тоже в итоге выйдет боком.

— Честно, нечестно! Знаешь что, позволь мне самой за себя решать. Считай, что твоя совесть чиста, если дело только в этом. Ты абсолютно честно предупредил меня о том, какой ты кошмарный и по уши занятой тип. Я приму это к сведению.

— Эм, прошу тебя, подумай… Я… у меня за душой только перспективы в будущем, а в настоящем нет даже твёрдых гарантий на эти перспективы. Это серьёзнее, чем кажется.

Эм впервые видела, как он краснеет и на его лице отчётливо проступает растерянность. Это было настолько невероятно, что она даже не смогла на него рассердиться, как следует, за то, что он так долго испытывает её терпение.

— Знаешь, что я думаю? В том, о чём ты мне тут говорил, наверное есть логика, но только, если ей следовать, то любить можно только тогда, когда для этого есть все условия и уйма времени. А если их нет, то надо загнать чувства под плинтус и ещё цементом сверху залить, чтоб не просачивались, пока эти самые благоприятные условия не появятся, — жёстко заявила она, глядя ему прямо в глаза. — Ты хочешь заранее подстелить кругом соломку. Считаешь, что в такую авантюру, как любовь, можно ввязываться, только будучи во всеоружии, чтоб иметь какую-то уверенность, что в отношениях, благодаря этому, всё будет гарантированно хорошо. Но так не бывает, Глеб! Гарантий на счастье не существует! Надо просто позволять себе любить, когда любится, не дожидаясь каких-то особых условий, иначе в итоге можно пропустить в жизни самое главное! Нужно доверять своим чувствам и уступать своим желаниям, если они продиктованы любовью. Ты что, считаешь меня избалованной и легкомысленной красивой куклой? По-твоему, я не способна достаточно высоко ценить обычные человеческие отношения и не понимаю, что в жизни не всегда всё легко и просто, не способна быть понимающей и терпеливой?

— Я этого не говорил! Дело не в этом, Эм! — в его голосе зазвенело отчаяние. — Мужчина обязан думать о том, что он может предложить женщине, кроме своей любви, не должен вешать на неё свои проблемы, рассчитывая на её терпение, и испытывать её чувства на прочность жизненными неурядицами! Должен быть ответственным! Должен взвешивать свои возможности, прежде, чем что-то обещать! Это нормально!

Кажется, ей удалось вывести его из себя, но её это нисколько не обеспокоило. Она спокойно положила ладонь ему на грудь, заставив его замереть и умолкнуть. Почувствовала, как рвётся из груди сердце, которое принадлежит ей, хочет он этого, или нет. Его глаза так близко, что ей не составляет труда разглядеть в их глубине то, что он так старательно старался скрыть от неё всё это время.

— Ты невероятно упрямый.

— Эм… нельзя же так… Что ж ты со мной делаешь…?

Он накрыл ладонью её руку, плотно прижав к груди, словно пытаясь заставить галопирующее сердце сбавить темп. В его глазах мольба о пощаде, но он понимает, что сопротивление бесполезно и уже всей душой желает её неумолимости в этом противостоянии.

— Я просто люблю тебя и хочу быть с тобой. Ну как же ты не понимаешь, что для меня гораздо важнее твоё желание, чем возможности? Хочешь, чтоб я навсегда оставила тебя в покое? Скажи тогда, что не любишь меня.

Щит брошен к ногам победительницы.

— Люблю. Я люблю тебя. Гори всё…

Пылкость его поцелуев настолько не соответствует тому, что он ей про себя наговорил, что Эм мгновенно забывает о его предупреждениях, отнюдь не лишённых основания, и вообще обо всём на свете. Есть только ощущение невероятного счастья от его близости, а всё остальное сейчас абсолютно не важно. Не важно прошлое, не важно будущее. Они оба безумно, мучительно счастливы здесь и сейчас, в настоящем, она — в своей победе, он — в поражении.

Прикосновение к лицу такое лёгкое, почти невесомое. Так может быть только во сне. Мягкий осторожный поцелуй скользит по губам, будоража чувства. С ума сойти, какой сон! Тёплое дыхание касается её уха, и тихий ласковый шёпот щекочет кожу:

— Эм, просыпайся.

— Нет, я не хочу, — невнятно бормочет она, ещё плотнее закрывая глаза, надеясь, что сон ещё не ушёл окончательно.

— Просыпайся, мы с тобой проспали.

Она резко распахивает глаза и встречается с ним взглядом. Эти глаза цвета тёплого тёмного янтаря, которые снились ей бессчётное количество раз, сейчас близко-близко. Любящие, откровенные. Так это не сон!

Она счастливо вздыхает, обхватывает его руками за шею и притягивает к себе. Но прежде, чем её губы достигают цели, он успевает тихо повторить:

— Эм, ты слышишь меня? Мы проспали.

До неё вдруг доходит смысл сказанного. Она резко подскакивает, так, что он едва успевает уклониться от столкновения лбами.

— Ты что делаешь, ненормальная? — смеётся он.

— Глеб, а который час? — она уже паникует.

— Не волнуйся, в универ не опоздаем. Но, боюсь, все в общаге уже встали и девчонки твоё отсутствие, скорее всего, заметили.

Он говорит это совершенно спокойно, только глаза смеются над ней.

— Что ты веселишься?! Ты представляешь, как я сейчас отсюда выйду?! Блин, как мы могли не слышать будильника?! Где мой халат?!

Она мечется по комнате в поисках халата. Наконец находит его в углу комнаты. Никак не может завязать пояс дрожащими руками. Он всё это время наблюдает за ней с явным удовольствием.

— Глеб, — она плюхается рядом с ним на кровать и хнычет, уткнувшись ему в плечо, — ну что мне теперь делать, а? Что я скажу, когда меня сейчас кто-нибудь застукает у твоей двери в халате?

— Скажи, что ты выходишь за меня замуж, — спокойно заявляет он.

— Что-о-о?! Что ты несёшь?

— А что такое? Иди за меня замуж и будешь каждое утро выходить из этой комнаты на законных основаниях. Нет, лучше мы попросим у коменданта семейную комнату, тут кровать узкая.

Она оторопело смотрит на него, не понимая, шутит он, или нет. Его взгляд однозначно говорит о серьёзности намерений.

— Вот так дела! Ещё вчера вечером ты упирался, как осёл, рассказывал мне о себе всякие кошмарные интересности, пытался отделаться от меня всеми возможными способами, а теперь предлагаешь, чтоб я замуж за тебя пошла? С чего вдруг такая спешка?