Чтение онлайн

–––––––––––––-

Конечно, сейчас скорбь по уходящей весне и печаль при наступлении осени не имели значения. Важным было то, что Чжоу Цзышу использовал не то лицо, с которым ходил обычно, так что Цзин Ци по прошествии нескольких сотен лет не сразу смог его узнать. Он просто вспомнил, что в прошлой жизни тень всегда следовала за спиной Хэлянь И, и потому сумел заметить этого человека.

Если рассудить логически, было странно, что Цзин Ци, навыки боевых искусств которого ограничивались красотой, а на деле были бесполезны, этот избалованный наследник, который днями напролет сидел дома, обладал настолько острым взглядом, что смог заметить Чжоу Цзышу.

Как и ожидалось, Чжоу Цзышу пристально посмотрел на Цзин Ци:

– Этот простолюдин хотел бы представиться Вашей Светлости и юному шаману.

Цзин Ци поспешно улыбнулся:

– Встреча с вами – большая честь для меня. Всегда мечтал побродить по цзянху и стать великим рыцарем или вроде того. Надеюсь получить наставления брата Чжоу.

– Даже побродив по цзянху, великим рыцарем ты не станешь, – улыбнулся Хэлянь И. – Что еще ты умеешь, кроме мошенничества?

Цзин Ци нахмурился и на какое-то время задумался, будто бы действительно ломал голову над этим вопросом:

– ...предаваться чревоугодию, пьянству, разврату и азартным играм?

Раздался громкий звук, когда Хэлянь И стукнул Цзин Ци по лбу.

Только сделав это, Хэлянь И понял, что использовал слишком много сил, и протянул руку, чтобы помассировать место удара. У Си чувствовал себя неловко и подумал, что пока эти двое выглядели очень близкими друзьями, он все еще оставался чужаком. Отвернувшись, он перевел взгляд на огромную разукрашенную джонку посреди реки.

Чтобы избежать слишком интимных прикосновений Хэлянь И, Цзин Ци быстро перевел тему разговора.

– К слову, я уже несколько лет никуда не выходил. Что делает госпожа Луна?

– Госпожа Луна – самая выдающаяся женщина, которую выбирают в столице каждый год. Иногда это известная куртизанка, а иногда – именитая артистка китайской оперы. В прошлом году этот титул получила госпожа Хэ Юэ из дома Шэнъян. Кто победит в этом году, еще неизвестно, – с улыбкой разъяснил Чжоу Цзышу, стоящий в стороне. – Этот простолюдин как раз заказал небольшую лодку. Если господа не возражают, мы могли бы сесть в нее и взглянуть на это изящное представление поближе.

– Там есть вино? – тут же спросил Цзин Ци.

– Конечно, есть, – единственным недостатком Чжоу Цзышу была склонность к выпивке, в остальном он был идеален. Стоило ему услышать эти слова, как глаза его немедленно сверкнули. – Но я не знаю, какое вино предпочитает Ваша Светлость.

– В этом году зима выдалась теплой, и лед не покрыл реку. К серебристому свету луны, отражающемуся от поверхности воды, и красавице, напоминающей нефрит, лучше всего подойдет старое вино Нюйэр Хун. У тебя оно есть? – улыбнулся Цзин Ци.

Чжоу Цзышу вдруг понял, что нашел свою родственную душу по распитию вина.

– Тридцать лет выдержки! – громко рассмеялся он. – Ваше Высочество, князь, юный шаман, прошу, сюда!

В этом мире иногда случается так, что с давними товарищами вы как чужие, а с незнакомцами будто много лет знакомы.

«Мой добрый друг... в прошлой жизни мы обещали напиться. Пусть сегодня ты этого и не помнишь, я намерен сдержать слово»

У Си недоуменно уставился на Цзин Ци, пока тот наполнял воздух беспрерывной болтовней и бессмысленным смехом. Он вдруг почувствовал, что в этом человеке было некое таинственное несоответствие.

Спереди он казался прелестным молодым господином, но со спины, в грубо сотканной одежде, выглядел как человек, переживший множество превратностей судьбы.

Он будто бы постоянно шел по дороге среди бесконечного потока людей, чтобы попросить чашу вина и согреть желудок. Будто бы постоянно ждал чего-то в одиночестве или упорно держался за что-то, а все, кто пытался догнать его, чувствовали лишь тысячи гор и рек, разделяющие их.

Будто бы... У Си уже видел силуэт этого человека прежде – мимолетная мысль, которую он не смог вспомнить.

Он бросил еще один осторожный взгляд: князь Наньнина по-прежнему выглядел молодым князем, который сменил одеяние, чтобы скрыться в толпе, никогда не трудился и не мог различить пять злаков. А он в свою очень просто следовал за ним на расстоянии трех с половиной шагов.

Чжоу Цзышу происходил из известного рода в мире рек и озер, поэтому недостатка в средствах не испытывал. Так называемая «небольшая лодка» была... совсем не маленькой: на борту судна имелось множество отличных вин и изысканных блюд. Однако самая превосходная деталь заключалась в том, что лодка остановилась очень близко к большой лодке Ванъюэ, где должна была выступить госпожа Луна. По слухам, в прошлом году это место стоило больше тысячи лян серебром.

Как только все чаши были наполнены вином, тишина на лодке Ванъюэ прервалась свистом флейты. Старик, полностью одетый в черное, стоял на некотором расстоянии от борта, безмятежно и сосредоточенно, словно монах, погрузившийся в созерцание. Его глаза и рот были закрыты, однако сейчас, неизвестно, по какому сигналу, он вдруг поднес флейту ди к губам. С другой стороны, слуга закончил устанавливать цитру, после чего за нее сел молодой человек, закрыв глаза и положив обе руки на инструмент.

– Эти двое – мастера игры на музыкальных инструментах. Хозяин театральной труппы, Цай Юй, должен был заплатить кругленькую сумму, чтобы пригласить их. Они не развлекают народ своим талантом просто так, – сказал Чжоу Цзышу.

Мастер игры на цитре вдруг открыл глаза и приподнял запястье. Первый звук цитры подхватил медленный свист флейты, музыкальные инструменты запели удивительно слаженно. Чистая и протяжная мелодия проскользила по водной глади, спиралью закрутивший в воздухе, – весь народ, расположившийся на реке или на берегу, погрузился в молчание.

Вскоре раздался кристально чистый женский голос, будто бы желающий разорвать тьму на части. Молодая женщина в белом платье медленно отодвинула занавес, звуки ее песни эхом и рябью пронеслись вдаль по реке Ванъюэ на тридцать ли, слившись с мелодией цитры. Когда зазвучал ее голос, вся суета на улицах прекратилась. От начала до конца, до затихания самого последнего звука, песня лилась без остановки, цепляла людей, словно летучая паутинка, и сливалась со свистом флейты, словно печальный вздох, вырвавшийся из груди.

Это была столица – место, где на рынках полно жемчуга, во дворах полно шелка, а сотни тысяч крыш следуют одна за другой.

Это что, небеса? Откуда взялась эта песня?

От нежного взгляда девушки, казалось, тускнели десять тысяч огней. Она поклонилась со сложенными руками и скромно улыбнулась, а Хэлянь И показалось, что нечто безжалостно пронзило его сердце. Он непрерывно смотрел на нее, словно завороженный, про себя говоря: «Ее лицо так мне знакомо. Неужели... она моя старая любовь из прошлой жизни?»