Чтение онлайн

Иссер Харель, до этого сидевший молча, оживился:

— Могу я узнать источник информации? Если это возможно, конечно.

— Разведка ГДР, — коротко бросил Мещеряков.

Голда Меир переглянулась с Харелем.

— Выходит, генерал Маркус Вольф в курсе?

— Да.

— Можно подробности?

— Их мало. Подготовка только началась, подбираются исполнители. Нам известны лишь два имени. Это члены палестинской группировки «Чёрный сентябрь».

— Очень интересно узнать имена.

— Имена Исса и Тони. Возможно, это клички, и за ними скрываются Аднан Аль-Гаши и Абу Дауд. Кроме захвата заложников из числа спортсменов, террористы намерены атаковать зарубежные израильские объекты. Это произойдет в ближайшее время, и тут ясности больше.

— Опять самолет? — догадался Харель.

— Да. Готовится операция по захвату пассажирского самолета, следующего в Тель-Авив из Вены. Определена группа бандитов из четырех человек — двое мужчин, две женщины. Назначен руководитель, Али Таха Абу Снина. Вооружение группы: ножи, пистолеты и пояса с взрывчаткой. Захватив самолет с заложниками, они намерены потребовать освобождения из тюрем палестинских заключенных.

— Старая песня, — Харель грустно вздохнул. — Дата нападения?

— Предположительно восьмого мая. В этот день вся Европа празднует день победы над фашизмом, и террористы надеются, что действовать им будет проще. Впрочем, нам тоже. Противник известен, план его несложен. Наш план еще проще: захватить их до посадки в самолет, чтобы не рисковать пассажирами. Спецгруппа КГБ готова работать совместно с товарищами из ГДР.

— У нас тоже есть мальчики с крепкими яйцами, — сказала Голда Меир, оглядываясь на Хареля.

— Да, — кивнул тот. — Мы хотим эту операцию себе. Здесь дело чести подполковника Барака и его группы «Сайерет Маткаль». Будьте уверены, наши парни найдут всех. А те, кому удастся скрыться от возмездия, будут жить в постоянном страхе, бесконечно меняя свои дома и тратя все силы на собственную безопасность.

Мещеряков кивнул. За группировкой «Черный сентябрь» числилось около пятидесяти терактов, и у израильских бойцов с террором накопился немалый личный счет к этим деятелям.

— Как скажете, — легко согласился он. — Канал связи с Маркусом Вольфом у вас есть, канал связи с КГБ тоже. Возможно, действовать придется в Румынии, где террористы собираются получить оружие и с ним уже лететь в Вену.

— Неважно, — отмахнулся Харель. На самом деле он применил слово жестче выражения «фак», но цензура в лице переводчика это слово заменила. — А как можно связаться с вами?

— Ваши военные из АМАН знают. Впрочем, можете обращаться по каналам связи КГБ или штази, мне передадут. Но вернемся к израильским спортсменам.

— Да-да?

— Террористы намерены захватить заложников в Мюнхене, прямо в Олимпийской деревне.

— Какая наглость, — поразилась премьер. — Германская полиция в курсе?

— Нет. У нас имеется непроверенная информация, что определенные неофашистские силы в полиции Западной Германии сочувствуют замыслам террористов. Также прошу не привлекать ваших коллег из ЦРУ.

Харель поднял бровь:

— Почему?

— Али Хасан Саламе, мозговой центр «Черного сентября» — двойной агент. Работает на ЦРУ. Они обязательно вытащат его из передряги и станут обелять.

— А мы считали, что Красный Принц работает на КГБ, — хмыкнул Харель.

— Уже не работает, — бесстрастно сообщил Мещеряков. — Концепция поменялась. И вообще, никого со стороны беспокоить не стоит, товарищи из штази сами справятся. А спецгруппа КГБ им поможет.

— Мы участвуем, — безапелляционно заявила Голда Меир. — Сил наших мальчиков хватит на всех негодяев. Если эти люди задумали убийства, значит, сами лишили себя права на жизнь. Этот Али Хасан Саламе, что Красный Принц, будет в Мюнхене?

— Он издалека дергает за ниточки. Спрятался в норке, действует оттуда.

— Место известно?

— Сейчас он в Бейруте, но там несколько лежек. Придется поработать.

— Мы согласны, — кивнула премьер.

— Скажите, господин генерал, — внезапно поинтересовался Харель, — зачем это надо вам?

Мещеряков ждал этого вопроса.

— А если я сочувствую Израилю?

Переводчик ахнул. Он даже руки прижал к брылястым щечкам:

— Так вы еврей?

Пришлось его огорчить:

— Все евреи, кроме я, — развел руками Мещеряков.

— И всё же, господин генерал, — Харель ждал серьезного ответа.

Дальше темнить Мещеряков не стал:

— Честно говоря, лично я придерживаюсь позиции госсекретаря Джорджа Маршалла: нам следует быть на стороне нефти. В собственной стране полно проблем! Каждый патриот так рассуждает, и чужие заботы ставит в последнюю очередь. Простите за прямоту, но до Израиля мне не было бы никакого дела, если бы не советские евреи. Всех желающих давно следовало выпустить! Выпустить, и забыть об этой стране. Вот смотрите, если бы Владимира Буковского отправили в Израиль не вчера, а десять лет назад, он бы сидел не в нашей тюрьме, а в Израильской.

— Почему? — поразился толстяк.

— Потому что он природный бунтарь. Наши недостатки ему стали бы недоступны, а клеймить хочется. И писал он бы он исключительно об еврейских проблемах! Или их нет?

Ответом генералу было молчание. После паузы он продолжил:

— Но это так, из области теории. Что касается практики, то в состав спортивной делегации Израиля, что поедет в Мюнхен, записаны бывшие граждане СССР. Мы обеспокоены. Есть мнение, что в случае теракта на нас попробуют повесить всех собак: мол, козни КГБ и всё такое. По большому счету, нам этот беспредел с жертвами тоже не нужен.

— Никому не является секретом, что Советский Союз всячески поддерживает ООП (организацию освобождения Палестины), — обронила Голда Меир. — Или теперь уже нет?

— Это сложный вопрос.

Говоря избитую дежурную фразу, Мещеряков подбирал аккуратный ответ. Вопрос в самом деле был сложным. Израиль не признавал Организацию освобождения Палестины, считая ООП не организацией, а террористическим образованием. «Терроризм как легальная форма политической борьбы» — это самые обтекаемые слова в адрес ООП. «Отец системы шпионажа и террора» — это про Ясира Арафата. Соединенные Штаты такую позицию поддерживали. А в Кремле Ясира Арафата привечали, называя его руководителем международного уровня и борцом за независимость.

На этом самом высоком уровне лидер несуществующего государства вызывал разнообразные чувства. На словах открещиваясь от крайних экстремистов, «которых не всегда удается контролировать», Арафат много ездил по миру. Его называли победителем, хотя он ничего не выиграл, его считали богатым, но давали денег, его ненавидели, однако принимали с почестями. Его ругали за излишнюю мягкость и проклинали за чрезмерную жесткость.

— Сложный вопрос, — повторил генерал. — Скорее всего, сотрудничество будет сворачиваться. Конечно, в том случае, если злонамеренные действия против мирных граждан будут доказаны.